Осколком оборванная жизнь - Николай Иванович Алексеев

лишила группировку генерала Гольвитцера всех коммуникаций на Оршу. Это уже была победа!

Зато по обе стороны Минского шоссе, насколько могла охватить стереотруба командующего, шло упорное сражение. Впереди все тонуло в крутящемся дыму разрывов и пожарищ. Земля, а вместе с ней и НП командующего, нервно вздрагивая, тряслись как в лихорадке.

И казалось, что войска сражаются все на том же месте.

Так было здесь и на второй день операции. Из-за этого 2-й гвардейский танковый корпус генерала Бурдейного не сдвинулся с места. Иван Данилович заметно погрустнел, но духом все же не падал и спокойно, без нервозности руководил сражением.

— «Что ты, Вася, приуныл, голову повесил?» — пропел Черняховский и через силу улыбнулся, увидев грустное лицо генерала Макарова. — Это, дорогой Василий Емельянович, еще не горе. Бой, как видишь, идет. Бой напряженный, но не безнадежный. Здесь победит тот, кто сильней духом. А в этом мы сильнее, — Иван Данилович хотел что-то еще сказать, но торопливые шаги генерала Иголкина его остановили.

— Что-нибудь новое? Радостное?

— Не могу порадовать, — и генерал Иголкин разложил свою карту. — Сейчас докладывал генерал Алешин.

На этом направлении, в лесах у Бурдюки, появилась 25-я зенитная артиллерийская дивизия противника. Ее задача — бороться с танками в полосе Минской автострады. Пленный говорит — его допрашивает сам Алешин, — что они ждут здесь, вдоль шоссе, танкового наступления. Назначены бороться с танками.

— Говорите — бороться с танками? — повторил командующий. — Выходит, они не дураки, правильно определили и припрятали грозный сюрприз… Все ясно. Это еще раз нас убеждает, что здесь вводить танковую армию нельзя. А где же ее вводить? — генерал Черняховский глядел на карту.

Но тут раздался долгожданный звонок. Командующий и член Военного совета торопливо зашагали по ходу сообщения встречать А. М. Василевского, который приехал на КП вместе с командующим 5-й гвардейской танковой армией маршалом бронетанковых войск П. А. Ротмистровым. Генерал Черняховский доложил маршалу Василевскому свое решение о введении в прорыв танковой армии маршала Ротмистрова не по Минскому шоссе, а на богушев-ском направлении, обстоятельно аргументировав его. Василевский одобрил это решение.

И генерал Черняховский здесь же, на КП, отдал приказ маршалу Ротмистрову сосредоточить свою армию в лесах северо-западнее Рудни с таким расчетом, чтобы в половине дня 25 июня войти в прорыв в полосе наступления армии генерала Крылова и наступать в направлении Богушевск — Толочин. По овладении Толочином развивать успех вдоль Минской автомагистрали, на Борисов, и с ходу захватить переправы через Березину.

У маршала Ротмистрова чуть было не вырвалось: «А где же вы раньше были?» — передовые части его армии уже начали движение вдоль Минской автострады.

Из-за отсутствия дорог надо было всей армии возвратиться в прежний выжидательный район и уже оттуда совершать шестидесятикилометровый марш в полосу армии генерала Крылова. Маршал Ротмистров прямо из блиндажа позвонил начальнику штаба армии П. И. Калинченко: «Срочно остановите движение. Будем действовать по второму варианту». И надо сказать, что командование и личный состав танковой армии в эти сутки проявили необыкновенные доблесть и мужество: к исходу 25 июня армия сосредоточилась в новом исходном районе, а на рассвете 26-го начала свое выдвижение.

Проводив маршалов Василевского и Ротмистрова, Черняховский и Макаров еще долго стояли у блиндажа, и каждый напряженно думал об одном и том же.

— А корпус Бурдейного на Лысырщики вводить нельзя, не пройдет. Позвоним еще раз Кузьме Никитичу, может, он нас чем-нибудь и обрадует… — предложил Черняховский. И по его лицу во время разговора было видно, что генерал Галицкий действительно чем-то обрадовал.

Глядя на него, посветлел и Макаров, тут же подсунув ему под руки карту. Иван Данилович стал энергично окружать красным карандашом освобожденные населенные пункты.

— Дорогой Василий Емельянович, наконец-то гвардейцы корпуса генерала Шафранова, — Черняховский восторженно стучал карандашом по правому флангу армии генерала Галицкого, — овладели опорными пунктами Остров Юрьев, Осинторф и успешно пошли вперед. Так что курс корпусу Бурдейного мы меняем и вводим его не на Лысырщики, а севернее — на Осинторф, — и повел карандашом по дуге значительно севернее шоссе Москва — Минск. — А там, как только он перережет Витебское шоссе, повернет в обход Орши на юг, на Погост, и дальше по первоначальному плану. Ну как?

— Правильно, — согласился генерал Макаров. — А я сейчас попрошу полковника Бельченко связаться с партизанами, действующими в этих лесах, и дать им указание помочь корпусу в его продвижении на Клюковку. Уж кто-кто, а они-то здесь все тропы знают. Да к тому же и надежная боевая сила.

14

Солнечное утро 25 июня.

Над КП фронта уже не громыхали трескучие разрывы, да и воздух стал чище. На израненной, ободранной березке приветливо свистела синичка.

— Тсс, — командующий предупреждающе приложил палец к губам, показав глазами шагавшему по ходу сообщения генералу Иголкину на эту первую предвестницу фронтовой тишины. Но было уже поздно. Генерал Иголкин, увидев Черняховского, патетически произнес:

— Лед тронулся, товарищ командующий!

Они вошли в блиндаж. Иголкин, развернув свою карту, продолжал:

— Бурдейный прорвался и набирает темп. Его передовой отряд уже вышел на Витебское шоссе и овладел Клюковкой. На Минской автомагистрали Траут начал отводить свои войска и ведет сдерживающие бои. 26-я и 84-я гвардейские стрелковые дивизии успешно продвигаются вдоль Минского шоссе к рубежу Юрцево — Барсуки.

— Большое спасибо за радостную весть, — глаза командующего заблестели. Ему хотелось как можно-скорее ввести в прорыв главные силы танковой армии. Ее передовые отряды уже двинулись с исходного положения в полосу армии генерала Крылова, войска которой дрались за Сенно и овладели Смолянами. Армия генерала Людникова во взаимодействии с войсками 1-го Прибалтийского фронта к этому времени со всех сторон обложили Витебск.

Завтракали вместе. Потом генерал Черняховский и генерал Макаров, под охраной бронетранспортера, направились на автомашинах по Минской автомагистрали туда, где дивизии гвардейского стрелкового корпуса вели решающий бой.

К фронту шли машины с боеприпасами. А навстречу один за другим мчались, волнуя командующего-и члена Военного совета, зеленые автобусы с красными крестами. Казалось, им не было конца.

Впереди показалось дымящееся селение. Перед въездом в него командующий остановил машину и крикнул раненному в голову солдату, который, пошатываясь, шагал к передовой:

— Гвардеец! Куда путь держишь?

— Туда, — махнул солдат рукой в сторону фронта, — в полк.

— В полк? — удивился командующий и вышел из машины. За ним вышли и остальные, а шоферы мгновенно загнали машины в кусты. — Да что ты, дорогой мой! Ты же еле на ногах держишься. Садись-ка лучше в машину, и шофер отвезет тебя в медсанбат. Здесь недалеко.

— В медсанбат? Нельзя, товарищ генерал, — Kaчал головой солдат. — Я белорус. Там, — он глядел