Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

спал, составляя списки беременных женщин в порядке очередности. Первыми записал дохаживающих девятый месяц с указанием точных дат ожидаемых родов, затем женщин на восьмом, на седьмом месяце и т. д. Во избежание малейшей несправедливости я старался соблюсти величайшую точность. Затем я переписал списки начисто, оставив место для женщин, не зарегистрированных в больничных документах. Проверил, как хранятся продукты на складе, соблюдены ли санитарные нормы. Поставил у склада охрану, чтобы не допустить воровства и не дать повода даже для слухов о недостаче продуктов. Слухи бывают часто опаснее самого воровства, они бросают тень на нашу деятельность и сводят на нет огромные усилия, которые мы прилагаем, служа родине в столь ответственный момент ее истории. Председатель деревни обсуждал со мной вопрос о возможном участии в процедуре раздачи продуктов одного из членов комитета АСС, деревенского совета или омды. С дружеской откровенностью я ему сказал, что их присутствие и ознакомление с подготовленными мною списками принесет больше вреда, чем пользы, поскольку они не сумеют по достоинству оценить мой научный подход к делу распределения продуктов. Председатель заметил, что он просто хотел придать церемонии более законный характер и преградить путь любым попыткам опротестовать наш образ действий или усомниться в наших справедливости и бескорыстии. Я дал ему понять, что смогу продолжить работу при условии, если будет составлен протокол, фиксирующий каждый мой шаг. Протокол должны подписать все те, чья подпись, по мнению председателя, имеет силу. Председатель согласился, что подписи собрать нетрудно. Я послал за глашатаем и велел ему обойти на закате все улицы деревни и объявить, что в отдел здравоохранения прибыла помощь, посланная человеком, преданным делу мира, болеющим за бедняков, американским президентом Никсоном; что огромные количества сухого молока, жира, сыру и прекрасной муки будут распределены среди беременных женщин, в первую очередь среди тех, которые зарегистрированы в больнице. Раздача продуктов начнется в десять часов утра. Каждый слышавший объявление должен сообщить о нем неслышавшим.

В воскресенье 9 июня 1974 года с восьми часов утра в деревне творилось нечто невероятное. Я услышал гул голосов под окном своей виллы. Выглянул из окна и увидел людские толпы, Послал за санитаром, который, явившись, сообщил, что возле больницы также полно народу.

— Это все беременные?

— Нет, не только. Каждая беременная привела с собой мужа и детей.

Из слов санитара я понял, что собралась добрая половина деревни и мне следует действовать быстро и решительно, чтобы удержать толпу в рамках и не выпустить из рук контроля над положением. Я не знал, как быть. Восемь часов утра — время раннее. Если я выйду, не позавтракав и не выпив даже стакана чаю, у меня на целый день разболится голова. Все же я превозмог себя и вышел. При моем появлении толпа заволновалась. Я почувствовал, что все мускулы мои напряглись. Быстрым шагом прошел в свой кабинет, сел за письменный стол. Число собравшихся женщин, конечно, намного превышало и зарегистрированных, и незарегистрированных в больничных списках. И все они каким-то чудом были на последнем месяце. Мне пришла в голову смешная мысль, что все женщины ад-Дахрийи понесли прошедшей ночью специально ради получения помощи. Я призвал санитара.

— Все присутствующие из ад-Дахрийи?

— Разумеется.

— Из деревни ад-Дахрийя?

Санитар попросил разрешения объяснить мне ситуацию.

— Есть разница между деревенским советом ад-Дахрийи и деревней ад-Дахрийя. Деревенскому совету подчиняется как сама деревня, так и прилегающие к ней маленькие деревушки и-хутора.

В замешательстве я спросил:

— Но ведь глашатай обходил только саму деревню, откуда же узнали все остальные?

— Времена нынче трудные, — улыбнулся санитар, — кусок хлеба дается нелегко. Ад-Дахрийя и все, что вокруг, — одна семья. Здесь много родственников, и в поле работают все вместе. Беднякам нужно быть заодно.

Я понял, что имею дело со странным переплетением человеческих отношений. Хотел было раздавать продукты только жителям деревни ад-Дахрийя, но секретарь отдела здравоохранения напомнил мне, что деревенский совет несет ответственность за все соседние деревни и хутора, и если исключить их жителей из раздачи, не имея на это точных инструкций от председателя совета, то последствия могут быть самыми неприятными. Председатель совета еще отсутствовал, а собравшиеся настойчиво требовали получения своей доли. Я приступил к раздаче. Поскольку толпа напирала и могла разнести мой кабинет в щепы, я позвонил омде, и он прислал мне четырех сторожей для наведения порядка. Легче всего выдать продукты тем, кто числился в моих списках. Списки — официальный документ. Но, кроме внесенных в списки, явилось множество других. Я был обязан проводить медицинское освидетельствование, но решил ограничиться наружным осмотром, ничего другого я в этой давке предпринять не мог. Единственным симптомом для меня служили размеры живота и характерное изменение черт лица. Вскоре после полудня пришел один из санитаров и прошептал мне на ухо:

— Вы неправильно выдали продукты одной крестьянке.

— Что это значит?

— Она не беременная.

— Как это возможно?! — воскликнул я.

— Очень просто. Мне сказал об этом один человек. Боюсь, у вас могут быть неприятности. А там смотрите сами, но думаю, что промолчать было бы неправильно. Ведь и другие могут последовать ее примеру. А там, глядишь, кто-нибудь жалобу напишет. Тогда уж вас никто не защитит.

Санитар замолчал с таким видом, что больше ему сказать нечего. Но самое важное было то, чего он не сказал. Действительно, может быть, при раздаче были допущены и другие ошибки? Я взглянул через дверь кабинета на толпу ожидающих и почувствовал, что имею дело со странным, на все способным существом. Трудно было сразу на что-то решиться, и я продолжал раздачу. А спустя некоторое время решил раздачу прекратить и пойти домой к крестьянке, которой продукты были выданы неправильно, и забрать у нее то, что по праву принадлежало другим. Взяв с собой сторожа, санитара и служащего деревенского совета, я отправился в деревню. По дороге все старался выяснить, как же это произошло. Полусонный сторож на мои вопросы ответствовал:

— А чего там! Бабенка мужа подговорила, и все тут.

Я не понял. Санитар разъяснил мне:

— Это все муж ее подстроил.

Продолжая не понимать, я чуть не закричал на него с досады. Тут вмешался служащий деревенского совета.

— Вы сами виноваты, вы объявили, что получат только беременные. Вот муж и придумал хитрость, чтоб выдать жену за беременную.

В узкой улочке мы разыскали дом. Дверь была открыта. Посреди двора стояла крестьянка без всяких признаков беременности. Вокруг нее трое детей, каждый держал в руках по куску сыра. Сторож, санитар и служащий совета разом протянули руки, чтобы отобрать полученное незаконным путем. Как говорят юристы, преступница была схвачена с