Измена. Второй шанс для предателя - Анна Раф

— Какая же ты всё-таки тугая, Мира! Гурский возомнил себя самым умным. Думал, что обманет Испоминых и всё ему с рук сойдёт? Хрен!

Обманет Истоминых? Да что за бред она, чёрт возьми, несёт? Зачем втягивает меня в чужие разборки? Мне дела нет до того, что у них там произошло.

— Короче, некогда мне с тобой, Мирочка, лясы точить. У нас самолёт.

Громкий детский плач во второй раз доносится до меня из динамика телефона.

— Если ты такая тугая и до сих пор ничего не поняла, то поясняю для особо тупых: нет у тебя больше ребёнка! Твой пацанёнок уходит мне в плату за моральный ущерб! — страшные слова касаются моего слуха.

Сердце замирает на месте. Начинаю задыхаться и жадно хватать воздух…

— Что это значит?! — кричу не своим голосом, но уже поздно. Арина давным-давно бросила трубку.

Руки начинают дрожать, голова идёт кругом.

— Мой мальчик… Мой Петя!

Вскакиваю с кровати и босиком бегу в перинатальное отделение.

Глава 19

Кира

— Г-где мой ребёнок? — кричу не своим голосом.

— Девушка, успокойтесь, пожалуйста, — абсолютно равнодушным голосом отвечает медсестра, окидывает меня оценивающим взглядом и недовольно цокает.

Казалось бы, частная больница, а медперсонал не приветливее, чем в государственной.

— Как ваша фамилия? — медленно, словно издеваясь, открывает папку.

— Гурская!

— Гурская, Гурская, Гурская, — бубнит себе под нос, перелистывая листочки.

Внутри меня всё клокочет.

— Быстрее, чёрт возьми! — не сдержав эмоций, кричу на девушку.

— Чёрте что. Вы, наверное, по бесплатной квоте лежите? Ну, по полису? Ну да. Я-то папку платных пациентов взяла, потому и найти не могу, — в очередной смотрит на мои босые ноги и качает головой из стороны в сторону.

Слов нет, чтобы описать её хамство. Сидит как королева. Ногти ярко-красные, волосы выкрашенные, губы накаченные.

— Гурская Кира Алексеевна! Палата четыреста сорок два! Немедленно отведите меня к моему ребёнку! — срываюсь на крик.

Сил нет! Я уже целых пять минут впустую потратила на эту клушу.

— Мне немедленно надо увидеть моего малыша! Сейчас же!

— Мамаша, детишек в неонатологическом нельзя навещать без сопровождения доктора! — со звуком захлопывает папку и убирает в сторону. — Всего вам доброго. Приходите либо с доктором, либо тогда, когда научитесь нормально общаться!

Слов нет. Мне что, с боем пробиваться к своему ребёнку?

От одной только мысли, что Арина сказала правду, внутри меня всё выгорает дотла. Я не успокоюсь, пока собственными глазами не увижу ребёнка и лично не убежусь в том, что каждое её слово — ложь.

Не выдержав, обхожу медсестру по дуге и своевольно открываю дверь в отделение и перешагиваю через порог.

— Охрану! Ненормальная попёрлась к детям без разрешения! Охрана! — кричит мне в спину.

Пусть кричит что угодно! Мне надо увидеть моего мальчика.

Открываю очередную дверь и едва ли не лбом сталкиваюсь с Гурским.

— Привет, — произносит он, скосив неловкую улыбку на бок. — А я вот с доктором нашего сына разговаривал, — указывает за спину. — А ты чего вскочила? Тебе надо отдыхать, набираться сил и восстанавливаться.

— Где мой мальчик?! — кричу не своим голосом.

— Как где? В своей палате, — указывает в конец коридора — Где ему ещё быть?

— Отведи мне! Пожалуйста! Умоляю!

Сейчас я готова упасть в ноги к бывшему, только бы он сжалился надо мной и позволил хотя бы одним глазком взглянуть на малыша. На нашего Петеньку…

— Схватите её! Она ненормальная! Бешеная! Оттолкнула меня в сторону и ворвалась в отделение без спроса! — со спины доносится голос медсестры, подоспевшей в сопровождении охраны больницы.

— Она со мной! — строго произносит Гурский и взглядом просит охранников немедленно удалиться.

— Простите за недоразумение, — моментально пасуют и, смерив медсестру недовольным взглядом, немедленно удаляются.

— Вот же клоуны, — хмыкает, проводив троицу взглядом.

— Петя, прошу тебя… Отведи меня к сыну! Мне надо увидеть его. Пожалуйста… — слёзы градом начинают бить из моих глаз.

От одной только мысли, что слова, сказанные Ариной, правдивы, сердце начинает стучать как сумасшедшее.

— Хорошо, хорошо, — протягивает мне руку, — пойдём скорее. Я как раз разговаривал с доктором. Хотел, чтобы тебе принесли малыша. Но ты опередила меня и пришла сама, — широко улыбается.

Руки начинают дрожать, сердце замирает на месте. Какие-то считанные мгновения ограждают меня от встречи с моим ребёнком…

— Ты вся дрожишь… Не бойся. Я разговаривал с доктором. Сынок полностью здоров, так даже и не скажешь, что родился немного раньше срока. Развит, силён. Одним словом, наша порода, — тихо произносит он и с нежностью обнимает меня.

Задерживаю дыхание и перешагиваю через порог палаты.

— А вот и наш малыш… — произносит Пётр и мгновенно спадает с лица.

Ведь в палате нас встретила пустая кроватка, всё ещё хранящая тепло нашего малыша.

Град слёз начинает бить из глаз. Ноги подкашиваются, и я начинаю падать.

За мгновение до встречи с полом Гурский подхватывает меня на руки и аккуратно усаживает на стул.

— Подождём. Наверное, унесли на какие-то процедуры. Сейчас с минуты на минуту принесут обратно.

— Арина… — имя мерзавки слетает с моих губ.

— Не понял.

— Она украла нашего ребёнка…

Гурского будто бы током прошибает. Словно по мановению волшебной палочки его лицо приобретает задумчивый, озабоченный вид.

— Кира, я понимаю, что ты сейчас очень взволнована и переживаешь за сына. Но давай не будем делать поспешных выводов и обвинять всех подряд. Да, с этой семьей не всё гладко, но похищение ребёнка… Прямо под носом у родителей, — вскидывает брови и продолжает говорить: — Подожди, я сейчас схожу к заведующему и уточню, на какие процедуры унесли нашего сына. Хорошо?

Молча киваю в ответ.

А что, если мерзавка и в самом деле блефовала и брала меня на испуг? Мало ли какой ребёнок плакал у неё на заднем фоне. Что, других детей, кроме моего сына, не существует, что ли?

А нашего сына, как и говорит Гурский, наверняка просто-напросто унесли на какие-то процедуры и вот-вот принесут обратно…

Успокаиваю себя изо всех сил, но выходит, мягко сказать, паршивенько. Желваки под кожей как исполняли свой нервный танец, так и продолжают…

— Побудь тут на случай, если медсестра принесёт нашего сына, хорошо? Я сейчас вернусь. Буквально пять минут туда и обратно…

Молча киваю в ответ, и Гурский скрывается за дверьми палаты.

Посреди горла стоит горький на вкус ком. Руки трясутся так сильно, что можно взбивать яйца не хуже, чем блендером.

От наполняющего мою душу тревогой хочется кричать во всё горло.

Мне страшно мне безумно страшно.

Спустя более чем полчаса ситуация нисколько не проясняется. Я, как и прежде, сижу