Амалрик - Лин Картер

Большинство всадников носили шапки или мантии с капюшоном, а у подошедшего к ним всадника в пряди волос были вплетены кисточки из янтаря и жемчуга, лоб его на уровне бровей трижды обвивали бусы. Шарф из шелковистой материи, схватывающий его одежды на поясе, был покрыт сложным золотым узором и усыпан драгоценными камнями. В ножнах, сшитых серебряными нитями из шкур кобр, пряталась кривая сабля. На ногах - зеленого цвета красивые новые сапожки с загнутыми носками, на ухоженных тонких руках сверкало множество драгоценностей.

Он усмехнулся им, сверкнув белыми зубами и подчеркнуто тщательно отсалютовал.

- Добрая встреча, высокородные чужестранцы, - произнес юноша. - Судя по вашей одежде и лицам, можно догадаться, что вы с севера. Давно уж сорвиголовы оттуда не поражали нас своим, так выразительно звучащим языком Северных земель!

Амалрик заворчал и приготовил жезл. Убенидус представил себя и своего молодого друга, но не упомянул ни о необыкновенных способностях человекобога, ни о своей колдовской профессии. Он сказал только, что они путешествуют на юг.

- Ах! - сказал юноша с пылающей улыбкой и еще раз вежливо поклонился. - Разрешите мне, низкорожденному, представить себя. Я - Джалид Аззиз из Кимолоргх, перворожденный нашего Сераада Принца-Вождя.

Он взмахнул рукой, подзывая стоящих полумесяцем воинов, пристально и бесстрашно взиравших на чужеземцев.

- Это военный отряд наших людей, кочевников Туржана. Ты можешь увидеть здесь фаворита, которого на нашем языке, конечно, грубом, называют "царственным".

Амалрик расслабился и облегченно заворчал. Ему приходилось слышать о кочевниках Туржана - они имели репутацию мирных обитателей пустыни, хорошо относящихся к путешественникам. С огромной добротой и гостеприимством. Применявших силу и оружие исключительно при необходимости. Они были адептами вежливости и щедрости, когда они говорили, тон у них всегда был извиняющимся. Гостеприимство было их религией, других богов они не имели.

- С того места, где проходит граница государства, в котором правит мой отец Сераад, разведчики-наблюдатели издалека увидели ваше удивительное животное, - сообщил Джалид Аззиз, закрыв свои глаза в выразительной гримасе мальчишеского удивления при виде глагоцита, стоявшего в отдалении. - Нам известна его смирность, и то, что он не в состоянии путешествовать один, а так же и то, что в полете его нельзя перехватить.

О великие и важные чужестранцы, этот оазис в Ил-Вазджире полон множества опасностей и деревьев, питающихся человечиной. Они поджидают неосторожно и беспечно гуляющих людей и зверей, которые подходят к водоему, подражая прекрасным фруктовым деревьям и грациозным стволам неоллы.

- О Царственный, мы в долгу перед тобой. С проклятьем вспоминаются нам деревья-каннибалы, о которых ты говоришь. Ты натолкнул меня на воспоминания. Мне кажется, я слышал о подобном от путников, - сказал Убенидус. Он был поставлен в тупик забавной галантностью и покраснел. Представив себя падающим в цветущую пасть, он разразился речью, полной выразительных ритмов туржанских кочевников, повествуя о своем приключении.

Принц Джалили Аззиз выразил удивление, узнав, что маг сумел вырваться из объятий хищного растения и в страхе закатив глаза, бросил взгляд на мускулатуру и бронзовый жезл гиганта, когда Убенидус описывал битвы человекобога с деревом, удерживающим мага цепкими ветвями и листьями.

Когда рассказ мага завершился, принц предложил им свое гостеприимство.

Верховыми лошадьми кочевникам служили попрыгунчики, но Амалрик не хотел бросать глагоцита, и сев в двойное седло он с колдуном поднялись на двадцать ярдов над пустыней. Заметив лагерь кочевников, они полетели к нему, а всадники скакали за ними.

* * *

Туржан Сераад был величавым, полным достоинства монархом средних лет с суровым лицом и пылающими глазами. Его темное лицо украшала пара гладких хорошо навощенных усов, поражавших своей длиной. Они лихо закручивались причудливой спиралью. Два отшлифованных неграненных изумруда на их концах казались каплями зеленого пламени.

Повелитель пустыни встретил их у входа в исключительно роскошную палатку, украшенную цветастыми коврами кардженской работы. На нем были великолепные одежды, поверх которых был накинут халат из шелка канареечного цвета с огненно-красными и чисто-золотыми полосами. Голову его венчало подобие тюрбана, сделанного из 37 шелковых полос, каждая из них иного цвета и оттенка. К тюрбану алмазной булавкой, отливавшей малиновым цветом, было приколото перо цапли, покачивающееся от дуновения ветерка.

С многочисленными словами приветствий, вычурными и обильно украшенными цитатами из Девяти Классиков, он ввел их в палатку. Белокожие рабы, длинные светлые волосы которых были убраны в сетки из жемчужных нитей, подошли к ним и взяли плащи и оружие. Попросив не шевелиться, они облили путников духами и дали надеть поверх обуви бархатные туфли. Затем гиганта и его спутника ввели во внутреннюю комнату огромной палатки и восхитительные рабыни с молочной кожей и золотыми волосами принялись прислуживать им.

Сераад, полное имя которого было Ралидеен Фазул из Кимоургх, жил в походном экзотическом великолепии. Тут были развешаны прекрасные, колыхавшиеся от дыхания ветра, гобелены. Стены вообще состояли из ковров и гобеленов, скрепленных раттановскими каркасами. Вся палатка могла быть разобрана и спрятана в седельные сумки. Кочевники блуждали по Сухим Землям, следуя за мигрирующими стадами ергасернумов, коровоподобных животных, которые были их основной пищей.

Сераад объяснил, что Сухие Земли далеко не все состоят из сухого песка, и что пустыня фактически только отчасти была пустыней. Века назад Сухие Земли Вадонга орошали сотни тысяч мелких ручьев, но постепенно наступили климатические изменения. Высохло большинство миниатюрных речек, луга стали не так плодородны, травы на них не так сочны. Чтобы животные не изводили всю траву под корень, племя было вынуждено кочевать. Ергасернумы питались на одном месте семь дней и семь ночей, а потом кочевники гнали их дальше ударами тяжелых кнутов и диким улюлюканьем к следующему пастбищу, строго соблюдая очередность.

В этих местах они уже завершили срок пребывания и в эту ночь должны были двинуться к югу к пастбищу, находившемуся в нескольких лигах отсюда.

Сераад сел в стороне и величественно молчал, разрешив болтать своему возбужденному сыну. Аззиз и гости долго разговаривали, задавая и отвечая на вопросы, в то время как белокурые рабыни приносили и уносили яства.

Убенидусу с трудом верилось, что мясо домашнего животного было основным продуктом питания кочевников, в то же время его поражала необычность блюд, следовавших друг за другом.