«Если», 1998 № 03 - Роберт Силверберг

— Ты ведь меня любишь? — прижималась ко мне она.

— Да! — Меня уже было не оторвать. Пол, правда, оказался холодный и жесткий, колени болели, хоть плачь.

Шаман стал виден отчетливее.

— Прекратить! — распорядился он.

— Прекратить! — собезьянничал Беглый Джо. Во мне оставались теперь только его ноги до колен. На нем был синий комбинезон механика с табличкой на нагрудном кармане. В центре таблички было написано большими буквами: «ДЖО», а вокруг — «Обслуживание с улыбкой». В кармане лежала ручка — сувенир из Ниагара-Фолз. В ручке плавала взад-вперед картинка водопада Конское Копыто.

Шаман сохранял спокойствие. Можно было подумать, что это специалист по спасению самоубийц, вылезающих на подоконник. Я слышал его спокойную речь кожей, кровью, легкими — в промежутках между толчками, приколачивающими Нору к линолеуму:

— Цыган, Нора, уймитесь. Вы сами знаете, что пора остановиться. Землянин принадлежит теперь моему Космическому Народу. Он — часть меня. Лучше не становитесь поперек дороги, сандулеане, иначе поплатитесь!

Нора затеяла непонятную возню. Она поглаживала что-то у меня в душе, какую-то невидимую мне часть — подобно тому, как нос невидим для глаз. Так ласкают собаку, когда хотят, чтобы она выпустила мячик. Какой мячик она вознамерилась у меня отнять?

— Знает ли землянин, кто ты, Нора? Здесь все-таки не Сандулек. В этой галактике вам подобное с рук не сойдет.

Цыган выпустил облако красного пара. Его кожа превратилась в пузырь, похожий на раздувшееся бычье брюхо, и лопнула. Мокрые ошметки полетели во все стороны. Он все-таки оказался змеей, вернее, гигантским желтым нервом — раздутым внизу и с серыми щупальцами, вроде волос Медузы Горгоны, в головной части.

— Беги! — неизобретательно крикнул Беглый Джо, уже освободившийся целиком.

На этот раз я его послушался. Я все равно не мог больше оставаться с Норой: слишком съежились мое тело и душа. Нора разочарованно заворчала и ушла из моего сознания, оставив «мячик» на месте. Беглый Джо бросил взгляд на Цыгана и скрылся в кухне.

— Достала? — спросил Цыган. Языком ему служило теперь все пресмыкающееся тело.

— Нет, — ответила она.

— А я что говорил! — злорадствовал Шаман. — Мальчик не похож на вас, сандулеан. Он гораздо крепче.

— Вот черт! Как ты тут оказался, Шаман? — крикнул Цыган. — Я же знаю, на «оп-ля» ты не способен.

— Мне это без надобности, — раздалось как будто из кухни. В двери, где только что находился Беглый Джо, теперь стоял Шаман. У меня на глазах он превратился из Беглого Джо в того, кого я видел в Нью-Мексико, в палатке, при свете свечи. Казалось, из мыльной воды вынырнула старенькая резиновая уточка.

— Я сидел в нем. Удачная контрабанда, не правда ли? Я догадывался, что кто-то, вроде вас, попробует испортить мне праздник. Ваша карта бита, сандулеане. Спасибо, что подвез, Мэл.

— Ты мой отец? — спросил я.

— Я — это ты.

18. Ты — мое сладкое буррито (только не врать!)

Много лет спустя на Сандулеке, успевшем превратиться в нейтронную звезду, пульсар в Большом Магеллановом Облаке, мне довелось услышать одну песенку Джонни Абилена и его «Косарей». Любимейший тамошний стиль — бибоп, но станция, на которую я настроился, то и дело прерывала трансляцию «миллиона хитов» ради стареньких штучек в стиле «кантри-вестерн», особенно тех, что имеют отношение ко мне: все-таки я герой галактики или, скорее, талисман.

Сандулеане — забавный народец, все равно что знатоки Библии на Земле, которых хлебом не корми, дай приправить любую ерундовую сделку библейской цитаткой:

«Ты только представь, Этел! За пару паршивых спортивных носок с меня содрали три с полтиной!»

«Кесарю кесарево, Джорджетт».

На Сандулеке все похоже. Там говорят: «Сидит прочно, как Беглый Джо у Иззи на запоре». Когда кто-то чего-то очень хочет, но в последний момент упускает из рук, все сразу вспоминают «про Мэла и Нору в Техасе».

Ведущий объявил песенку «Ты — мое сладкое буррито (только не врать!)». На нейтронной звезде все происходит быстро. Сначала передали песенку, потом сводку новостей.

Кстати, в песенке была упомянута «Космическая шляпа» — головной убор, ставший популярным благодаря Абу-аль-Хаулу, Великому Сфинксу из Гизы. Это что-то типа межзвездной тюбетейки, с помощью которой он совершал свои «оп-ля». Во времена Пятой египетской династии (около 2500 г. до н. э.) она вошла в моду у землян, живших неподалеку от места его посадки. На Сандулеке к ней по-прежнему относятся, как к диковине.

19. Лингва франка

— Будем же людьми! — предложил Шаман. — У тебя наверняка найдется запасное тело, Цыган?

Здоровенный желтый нерв добрался, как гусеница, до кассового аппарата и выбил на дисплее «Не работает». Потом он выдвинул ящичек, в котором обычно держат крупные купюры, извлек оттуда комок резины, похожий на спущенный пляжный мяч, и стал натягивать резину на себя, как штаны. В итоге он превратился в пожилого хиппи в потертых джинсах и майке, какого запросто можно встретить на дороге.

Нора сжала мне руку и устремилась в туалет для дам, чтобы привести себя в порядок.

— Ты молодец, Мэл, — подбодрила она меня по пути. — Ничего, мы это переживем… Вы меня подождете? — обратилась она к Шаману.

— Валяй, — великодушно согласился Шаман.

— Я мигом. Вернусь — и все обсудим. Ты его не тронешь?

— Что ты, Нора! За кого ты меня принимаешь? — На нем был комбинезон Беглого Джо, на кармане по-прежнему было написано «ДЖО» и «Обслуживание с улыбкой».

— Прекрати! — сказал Цыган Шаману. — То, что она с Земли, еще не означает, будто Нора полная дура. Когда мы ее нанимали, ей подробно растолковали, что к чему. Она все про тебя знает, старый плут.

Цыган подал мне «руку», помог встать с пола и сел рядом со мной за стол. Шаман тоже уселся.

Нора оставалась в туалете. Она пропадала там, когда я только появился в этом кафе, когда увидел Цыгана, когда музыкальный автомат играл «…выкуси вот это». Чего она там торчит? Уж не меняет ли личину, как Цыган? Я все еще изнывал по ней. Но я был мелким смуглым ничтожеством. Зато Шаман был рослым, мускулистым, с сильным точеным лицом, квадратным подбородком, ясными голубыми глазами, аккуратно причесанными волосами — черными и густыми. Теперь на нем оказался белый кафтан и свободные белые штаны; на одной штанине еще оставались пятна — это не успели испариться мои мысли. Да, Шаман мог запросто овладеть Норой и закончить начатое мной. В голове у меня кружилась кровавая муть; моему скольжению вниз не было конца.