Стань моей (ЛП) - Павлов Лора

Он сделал глоток апельсинового сока и шумно выдохнул:

— Нет, я не был влюблен в Карлу. И вообще не уверен, что когда-нибудь был влюблен. Было влечение, было безумие. И мне противно это вслух признавать, но, если честно, Пейсли и Хэдли — лучшее, что со мной случилось. Карла подарила мне самое главное, но между нами никогда не было настоящей связи. Всё началось с физического. Просто ночь. Потом она появилась через несколько месяцев и сказала, что беременна. Я попытался поступить по-мужски, но… там просто не было ничего. Я старался — может, и она тоже, не знаю. Но зависимость — это отдельная война. И я благодарен, что мне не пришлось с ней воевать.

— Она всегда такой была? Всё время, что вы были женаты?

Он задумался, откусив бекон:

— Нет. Совсем плохо стало ближе к концу. Но и в хорошие времена особой радости не было. Были отдельные моменты. Она какое-то время правда старалась — незадолго до того, как забеременела Хэдли. Я дурак — должен был понять, что это ненадолго. Но тогда я хотел, чтобы всё получилось. Ради девочек.

— Понимаю. Ты просто хотел, чтобы у них была нормальная семья.

— Да. Я ведь с этим вырос. Родители до сих пор влюблены друг в друга, как подростки. Всю жизнь думал, что у меня будет так же, а в итоге получил полную противоположность. Но не всем везет, правда? У твоих родителей было это счастье, а у многих нет. Я не жалуюсь. У меня есть мои девочки. Да, это не тот сценарий, что я представлял, но я сам всё устроил, так что принимаю как есть. Молодой был, дурачился, думал, последствий не будет. Но, знаешь, ни о чём не жалею.

Мне стало больно за него.

— То есть ты правда думаешь, что теперь не заслуживаешь счастья? Только потому, что с Карлой не сложилось? Ты можешь быть прекрасным отцом и при этом жить своей жизнью, Джейс.

— Правда? Ты вообще видела мою жизнь, Эш? Я работаю на двух работах. Одна забирает меня на полнедели. Когда я дома — я занят детьми. Пока другие пьют пиво и ужинают в барах, я чищу зубы и купаю малышей. И мне это нормально. Я люблю своих девочек больше жизни. Но не представляю, как вписать туда еще кого-то. Да и не хочу путать Пейсли и Хэдли. Они и так прошли через многое. Всё работает так, как работает.

— А когда ты отдыхаешь? Просто веселишься? — спросила я. Мне хотелось спросить про другое — про секс, про женщин, — но я не знала, как подступиться.

Хотя… мы же друзья, правда? Он постоянно спрашивал меня про хоккеиста. Почему бы мне не поинтересоваться его личной жизнью?

— Я справляюсь, — усмехнулся он.

— Ты вообще встречаешься с кем-нибудь? Понимаю, ты не приводишь женщин к девочкам, но ведь… ну… у тебя же есть потребности.

Он фыркнул:

— Черт, ты чертовски милая, Солнышко. Переживаешь за меня, да?

— Переживаю. И вообще, это то, о чем друзья могут говорить. Можешь спрашивать меня о чем угодно.

— Да? — Он сделал глоток кофе, наблюдая за мной.

— Конечно. Я открытая книга для своего лучшего друга.

Он кивнул:

— Ладно, тогда что стало с тем парнем, которого ты привела на семейную вечеринку? Харри? Хэнк?

— Генри, — рассмеялась я. — Мы встречались пару месяцев. Но я поняла, что не вижу будущего, и рассталась с ним после выпуска.

— Он, кажется, был без ума от тебя, — поднял он бровь.

— Ты уж слишком следишь за мужчинами вокруг меня, а, Кинг?

— Эй, для того и нужны лучшие друзья.

Я прыснула.

— Генри говорил, что любит меня, а я понимала, что не чувствую того же. Он мне нравился, но как друг. Не больше.

— Честно.

— Я вообще честная девушка.

— В этом сомнений нет. Значит, ни Генри, ни хоккеист тебя не зацепили. Ты, похоже, разборчива. — Он снова отрезал кусок панкейка и сунул в рот.

— Наверное. Просто иногда ты сразу знаешь. — Я прищурилась. — А теперь не отвлекайся. Карла давно ушла.

— Ага. И, если честно, мы уже давно до этого жили порознь.

— То есть… — начала я.

Он хмыкнул:

— Господи, Эш, просто спроси уже прямо.

Я покачала головой, прикусила губу и все-таки прошептала:

— Как ты справляешься со своими… нуждами?

— Ты правда такое обсуждаешь со своими подружками?

— Не уходи от ответа, Кинг. Я ведь ответила на твои вопросы.

Он отложил вилку, потер ладони, и я невольно уставилась — такие большие, сильные руки…

— После того как Карла ушла, у меня было три раза. За полтора года. Оба раза — с женщинами, которые хотели того же. И да, мы были предельно осторожны. Но если честно, я парень темпераментный. Так что, скажем, я прекрасно знаком со своей рукой. Это как принимать душ каждый день — просто часть рутины.

У меня челюсть отвисла. Я принялась обмахиваться меню, и он расхохотался так громко, что на нас обернулись все в кафе. Я наклонилась ближе и прошептала:

— Ого. Спасибо за откровенность. А ты… фильмы смотришь? Или журналы для вдохновения?

Слова вырвались прежде, чем я успела подумать.

— Нет. Вдохновения вокруг хватает, — сказал он, глядя прямо мне в глаза, и провел языком по нижней губе.

Господи… да это же чистое, концентрированное искушение.

Мысль о Джейсе Кинге в душе, с его крупными руками, с…

Нет. Стоп. Туда я не пойду.

— Ну, рада слышать, — выдохнула я.

— А ты? Давно у тебя никого не было? — уголки его губ дрогнули в дразнящей улыбке, и я не могла отвести взгляда от его рта.

— Если честно, давно. Но всё в порядке.

Он наклонился вперед, лицо так близко, что я невольно задержала дыхание.

— Значит, ты… трогаешь себя, когда спишь в моей кровати, Солнышко?

Я схватила стакан воды и залпом осушила половину, чтобы выиграть время. Он наконец откинулся назад.

— Ну… вдохновение ведь повсюду, верно?

Он кивнул.

— Ещё как.

К счастью, в этот момент к нам подошли Хоук и Эверли и без приглашения плюхнулись в нашу кабинку.

Я вздохнула с облегчением — хоть успею прийти в себя.

— Тебе точно лучше? Лицо красное, — спросила Эверли.

Да потому что я только что обсуждала интимные привычки со своим «новым лучшим другом».

Который, кстати, еще и мой начальник.

— Всё нормально. Просто жара на улице, вот и вспыхнула, — соврала я.

Джейс поймал мой взгляд и ухмыльнулся.

Самодовольный засранец.

Джейс: Встречаемся у школы через полчаса. Только быстро в душ — мы как раз вернулись с пожара.

Каждый раз, когда он говорил о душе, я невольно думала, не «занимается ли он делами». Клянусь, он упоминал душ специально, чтобы меня подразнить. За последние недели у нас выработалась хорошая привычка — мы переписывались и созванивались целыми днями. Он писал мне из пожарной части по вечерам, когда девочки уже спали. Мы болтали и в мои выходные — он рассказывал, что девочки делали за день, спрашивал о моей работе и как продвигается книга. Сейчас я проводила с Джейсом и девочками почти все свободное время — скучала по ним, когда была на сменах.

Я: Отлично. Мы пойдем пешком, но я посажу Хэдли в коляску — она явно готова уснуть.

Джейс: До скорого, Солнышко.

Хэдли уснула еще до того, как мы дошли до угла. Пейсли молчала весь день — я чувствовала, что она волнуется перед встречей с учительницей. Она не попала к Шарлотте, хоть та и вела детсадовскую группу в той же школе. Наверное, директор Питерс посчитал, что не стоит помещать дочь их близких друзей в ее класс. Зато Шарлотта уверяла, что миссис Клэнди — одна из самых любимых учительниц школы.

— Какая же ты сегодня красавица, милая, — сказала я, толкая коляску и глядя, как она шагает рядом.

— Спасибо, что отвезла меня за платьем и туфлями, — улыбнулась она. — Как думаешь, все придут знакомиться с учителем со своими мамами?

Вот и оно.

Слон в комнате.

Эта малышка уже несколько месяцев переживала, что кто-то заметит — мама с ней не пришла. Я знала, что дети бывают жестоки, но еще знала: как ты отреагируешь, так дальше и пойдет.

Я остановилась и присела, чтобы встретиться с ней взглядом.