Ученик некроманта. Мир без боли - Александр Гуров

– Что на это сказал твой отец? – поинтересовался Сандро.

– С совершеннолетием Ди-Дио сами принимают решения, – ответил Диорес, и Сандро не нашел, что возразить. Тем более помощь в дороге никогда не бывает лишней.

– Хорошо. Собирайся в путь… – решился тогда некромант.

Прорицание второе

Город спал мертвым сном. Уже не горели призрачные огоньки в окнах домов, закрылись питейные и завсегдатаи таверн разбрелись по теплым норам. Сноровистые дворянские гвардейцы уже перетянули подходы к правительственному району цепями, а городские стражи ходили по лабиринтам улочек, выискивая злоумышленников и нарушителей мирского сна.

Человек, идущий по центральной улице, единственной из всех освещенной тусклыми фонарями, вынашивал недобрые мысли, но прятался от проходивших мимо стражников, не из-за мыслей, а потому, что был приезжим, на которых распространялся действующий в Фиоре комендантский час. Было далеко за полночь. В то время как неместным позволялось открыто ходить улицами города лишь до десяти ударов колокола, горожанам – до двенадцати, после чего Фиор до утра погружался в сонную дымку. Не спали лишь золотари и стражи. И еще один путник.

За секунду до того как из-за угла выскользнули патрульные, неизвестный шмыгнул в темный переулок, словно нутром почувствовав их приближение, и притаился. Стражи прошли мимо, его не заметив, а когда скрылись в одной из многочисленных улочек, примыкающих к проспекту Павших, нарушитель вышел из своего укрытия и пошел дальше.

Графские гвардейцы, стоявшие у цепей, заметили его издалека, но от них он почему-то не скрывался. Да и что толку от гвардейцев, которые вместо мечей вооружены палками? Для ловкого фехтовальщика прирезать таких не составит труда. Охранники дворянского покоя, почувствовав исходящую от мерно шагавшего человека опасность, напряглись.

– Кто таков? – еще издали подал голос гвардеец с длинными, закрученными на концах усами, в сержантском мундире. Был он высок, но худощав, а короткая палка, которую он судорожно сжимал в руках, из-за его немалого роста казалось игрушечной.

Незнакомец не ответил и продолжил медленно идти вперед, не изменяя своему спокойному шагу.

– Кто таков, спрашиваю?! – требовательно повторил сержант. Неизвестный, спрятавший свою личину за черной хламидой с длинным, на манер профосов, капюшоном, был нем, как рыба, и невозмутим, как мул. Он медленно, словно нехотя приблизился к гвардейцу и, когда их разделяло всего несколько шагов, резко откинул полы своего одеяния, выхватывая короткий меч, и в один прыжок оказавшись рядом с караульным молниеносным ударом проткнул ему шею. Так и не узнав имени своего убийцы, сержант осел на мостовую, и его багряная кровь быстро наполнила бороздки между камнями.

– Не надо, – затрясся от страха второй гвардеец, когда уловил на себе холодный, как зима, взгляд незнакомца, – у меня семья, дети…

– Врешь, Серг, но тебя не виню. Со страху и не такое выдумаешь… Знай одно: не хотел его убивать, но он бы меня не пропустил, а ты, Серг, иди. Тебя не трону. И возьми, – черный монах швырнул гвардейцу колбу с зеленым зельем, которую охранник с трудом поймал трясущимися руками. – Подмешай в еду Изабете, иначе наследника она тебе не родит. Иди.

Серг попятился, неотрывно следя за движениями незнакомца, но, когда понял, что отошел на почтительное расстояние, развернулся и со всех ног бросился бежать, повторяя, как завороженный, одно и тоже слово:

– Вру, вру, вру…

Убийца оттер лезвие от крови об одежду покойника, спрятал меч в ножны и преспокойно, будто и не совершил минутой назад злодеяния, не страшась ни божественного гнева, ни мирского, поплелся дальше. Пройдя квартал литейщиков и монетный двор, он свернул в темную улочку и, углубившись в дворянский район, вышел к гостиному дому, принадлежащему стогхельмскому храму Симионы, куда, собственно, и держал свой путь. Скрываясь в тени домов, он обошел здание и приблизился к нему с торца. Найдя запасной ключ под кадкой с хламом, стоявшей у портуна, легко отворил дверь и вошел внутрь здания.

В гостином доме жила тишина. Прислуга спала, спали и редкие здесь гости. Паломников с каждым годом становилось все меньше, поэтому на стогхельмском совете уже не раз обсуждалась целесообразно ли держать в Фиоре, ближайшем к Черной земле городе, гостиный дом? Но двор стоял, как и прежде, являя собой оплот Храма и святости в чужих землях.

Человек в черной хламиде беспрепятственно прошел на третий этаж, где размещались апартаменты для высших посвященных, и знаючи проник в единственную занятую во всем ярусе комнату.

– Здравствуй, Назарин, – встретил его голос всевидящей прорицательницы Вёльвы. – Мог бы и днем придти, никого не убивая.

– Мог, – сознался молодой прорицатель, снимая с лица профоский капюшон. – Но будущее требовало от меня такого решения.

– Чье будущее? – подняла бровь прорицательница.

– Не твое, Вёльва, не твое… – нервно скривив губы в полуулыбке, ответил Видящий и наскоро осмотрелся.

В комнате было темно, лишь горевшая лучина призрачно освещала дальний угол, где у стола в просторном кресле, укрывшись, словно старушка, пледом, сидели Вёльва. Принюхавшись, Назарин различил во временном жилище высокопоставленной особы запах ладана и муарима, наркотической травы, которая приводила людей в транс и открывала даже слабым Видящим дальнее будущее. Редкое снадобье, которое стоило баснословно дорого.

– Знала, что я приду, и осталась… Почему?

– Сам ответь на этот вопрос.

– Вёльва, как я устал от твоих шарад, – протянул Назарин и шагнул внутрь комнаты. Не нуждаясь в свете и без того зная здешнюю обстановку, прошел к кровати и, распрямив покрывало, уселся. – Боишься, что Немой тебя убьет, если попытаешься сбежать? – помолчав, предположил прорицатель.

– Боюсь, – не стала кривить душой Видящая, – но осталась не поэтому.

– Почему же? – с нотками удивления, в которых, в принципе, сразу замечалась наигранность, спросил Назарин. – Может, передумала убивать моего брата?

– Передумала, – созналась Вёльва.

– Что? – на этот раз с живым удивлением поинтересовался Видящий и, помолчав, задумчиво продолжил:. – И не лжешь… передумала… С чего бы это?

– Муарим подсказал, – ответила женщина и, подтянув сползший плед, плотнее укуталась в теплое покрывало, словно замерзая.

– Спасибо ему. Поделишься?

– Бери, – женщина взяла со стола небольшой, с таллийский орех, мешочек и швырнула его позднему гостю. Назарин поднял упавший у ног подарок и развязал крепкий узел. Удостоверившись, что его не обманули, снова завязал мешочек и спрятал за пазуху.