Как всегда. Руководство по тому, что никогда не меняется - Морган Хаузел

Лэнсдейл, глава отдела специальных операций Пентагона, однажды посмотрел на цифры Макнамары. Он сказал, что чего-то не хватает.

"Что?" McNamara asked.

"Чувства вьетнамского народа", - ответил Лансдейл.

Это нельзя свести к статистике или графику.

Это была главная проблема управления войной во Вьетнаме. Разница между статистикой боевых действий, доведенной до Вашингтона, и ощущениями участников войны могла составлять миллион миль.

Генерал Вестморленд, командовавший американскими войсками, сказал сенатору Фрицу Холлингсу: " Мы убиваем этих людей в соотношении десять к одному". Холлингс ответил: "Американский народ не заботится о десяти. Их волнует один".

Хо Ши Мин однажды выразился более прямолинейно, якобы сказав: "Вы, , убьете десять человек, а мы убьем одного из вас, но первыми устанете вы".

Это трудно представить на графике.

Некоторые вещи неизмеримо важны. Их невозможно или слишком трудно оценить количественно. Но они могут иметь огромное значение, часто потому, что отсутствие количественной оценки заставляет людей сбрасывать со счетов их значимость или даже отрицать их существование.

На стене Чикагского университета высечена цитата из лорда Кельвина: "Когда вы не можете измерить, ваши знания скудны и неудовлетворительны".

Он не ошибается, но опасность заключается в предположении, что если что-то нельзя измерить, то это не имеет значения. Верно и обратное: некоторые из наиболее важных сил в мире - в частности, те, которые касаются личностных качеств и менталитета людей, - практически невозможно измерить и невозможно предсказать.

Джефф Безос однажды сказал: "Я заметил одну вещь: когда анекдоты и данные расходятся, анекдоты обычно правы. Что-то не так с тем, как вы это измеряете".

Я люблю и ненавижу эту цитату в равной степени, потому что я знаю, что это правда, но не хочу, чтобы это было так. Мудрость этой цитаты так часто встречается в истории.

Битва за Дугу стала одним из самых смертоносных сражений в американской армии всех времен. Девятнадцать тысяч американских солдат погибли, еще семьдесят тысяч были ранены или пропали без вести, и все это за месяц, в течение которого нацистская Германия предпринимала злополучный последний рывок против союзников.

Отчасти кровопролитие объясняется тем, что американцы были удивлены. И отчасти потому, что в рациональном сознании американских генералов нападение Германии не имело смысла.

У немцев не было достаточного количества войск для успешного контрнаступления , а те немногие, что остались, зачастую были детьми до восемнадцати лет, не имевшими боевого опыта. У них не было достаточно топлива. Не хватало топлива, заканчивалось продовольствие. Рельеф Арденнского леса в Бельгии ставил их в невыгодное положение. Погода была ужасной.

Союзники знали все это. Они полагали, что любой здравомыслящий немецкий командир не станет предпринимать контратаку. Поэтому американские линии были оставлены довольно тонкими и плохо снабженными.

И тут - бац. Немцы все равно напали.

Американские генералы упустили из виду, что Гитлер стал не в себе. Он не был рациональным. Он жил в своем собственном мире, оторванном от реальности и разума. Когда его генералы спросили, где им взять топливо для завершения наступления, Гитлер ответил, что они могут украсть его у американцев. Реальность не имела значения.

Историк Стивен Эмброуз отмечает, что Эйзенхауэр и генерал Омар Брэдли в конце 1944 г. правильно оценили все рассуждения и логику планирования войны, за исключением одной детали - степени потери рассудка Гитлером.

Один из помощников Брэдли во время войны сказал: "Если бы мы воевали с разумными людьми, они бы давно сдались". Но это было не так, и это - то, что трудно измерить логикой, - разбило их больше, чем что-либо другое.

 

Арчибальд Хилл бегал каждое утро, выходя на дорожку в 7:15. Он был хорош собой - отличный спортсмен и конкурентоспособный бегун.

Хилл, британский физиолог, родившийся в 1886 г., был во многом идеальным ученым, поскольку посвятил большую часть своей карьеры ответу на вопрос, который был ему лично интересен и который он мог проверить на себе: Как быстро и как далеко могут бегать люди?

Учитывая мое тело, или ваше тело, или тело самого Хилла, каков теоретический предел того, насколько сильно мы можем себя толкать? Вот на какой вопрос он хотел ответить.

В основе ранних работ Хилла лежала идея о том, что максимальная результативность бега зависит от работы мышц спортсмена и в первую очередь от работы его сердца. Если мое сердце может перекачивать больше крови к моим беговым мышцам, чем ваше, то я могу бежать быстрее. Это можно было точно измерить, и Хилл получил Нобелевскую премию по медицине в 1922 г. за некоторые из своих работ по пониманию механики тела.

Идея о том, что можно измерить предел скорости человека, имела смысл, и в лаборатории и на испытательном треке она более или менее подтвердилась.

На ипподроме, в реальном мире, это совсем другая история. Расчеты Хилла практически не давали возможности предсказать победителей скачек.

Если бы лучшие спортсмены, участвующие в соревнованиях, обладали только самым сильным сердцем и самой большой способностью переносить кислород, то найти и узнать, кто станет лучшим спортсменом, было бы проще простого.

Но это не так.

У великих спортсменов сердце, скорее всего, крепче, чем у "диванных картофелистов". Однако корреляция между возможностями сердечно-сосудистой системы и спортивными результатами далека от совершенства, поэтому такие соревновательные забеги, как марафоны и олимпийские спринты, очень увлекательны. Иногда великие спортсмены задыхаются. Иногда побеждают "темные лошадки".

Хилл, который когда-то был приверженцем идеи о том, что результаты бега должны быть связаны исключительно с мышечными способностями, был поставлен в тупик. На вопрос, почему его первоначальные расчеты атлетических способностей оказались малопригодными для предсказания победителей забегов, он ответил следующее: " По правде говоря, мы занимаемся этим не потому, что это полезно, а потому, что это забавно".

Но в конце концов он понял, в чем дело, и это навсегда изменило представление ученых о спортивных результатах.

Спортивные результаты - это не только то, на что вы физически способны. Это то, на что вы способны в контексте того, что ваш мозг готов вынести ради риска и вознаграждения в данный момент.

Мозг в первую очередь заботится о том, чтобы вы не умерли. Поэтому, подобно регулятору скорости в автомобиле, он не позволит Вам выложиться на полную мощность, что может привести к истощению и уязвимости, если ставки не будут достаточно высокими. Он отключит вас на более низком физическом "пределе", если риск, связанный с нагрузкой, не будет стоить вознаграждения.

Физические пределы бега на тестовой дорожке могут отличаться от физических пределов во время олимпийского финала, которые могут отличаться от физических пределов, когда за