Товар для Слона - Андрей Хазарин

День был летний, теплый, светило солнышко, и все мне представлялось ласковым и солнечным: и великолепное настоящее, и безоблачное будущее…

На солнышке разморило, я и сам чуть не задремал не хуже кошки, но тут по гравию заскрипели шаги и появился Петр Петрович. Такой уж безобидный дедушка! Твое счастье, шпик старый, что телепаты редко встречаются… Впрочем, твое тоже, шпик молодой… Я постарался унять эмоции и изобразил приветливость на уровне «митте».

Петр Петрович вышагивал с букетом наизготовку — на кой ляд ты его припер, я ещё не умер! — и с кульком апельсинов. На лице его светилась отточенная десятилетиями приятность.

Я поднял голову ему навстречу, дальнозоркие серенькие глазки уткнулись в нагло торчащую из белоснежных бинтов черную трубочку с пробочкой, и мой клиент сбился с ноги.

— Здравствуйте, Петр Петрович, — ослабевшим от страданий голосом проговорил я.

— Здравствуйте, Вадим Андреич, — отозвался он как-то машинально, не сводя глаз с моей шеи. — Как здоровье?

— Прозектор сказал, буду жить.

— А что это вы меня Петром Петровичем величаете?

— А вы что, хотите, чтобы здесь все ваше настоящее имя знали?

— Не тревожьтесь, Федор Гаврилович — это тоже псевдоним.

Вот так тебе, щенку, учись, пока мастера живы… Я шмыгнул носом и промолчал. Впрочем, мастер тоже был не безупречен — все поглядывал на мое украшение. Наконец не выдержал:

— Позвольте полюбопытствовать, Вадим Андреич, что это за странная заколка у вас на повязке? Или, простите, какое-то новомодное электронное устройство, вроде микронаушника? Сейчас у каждого второго что-нибудь в ухе торчит…

Э-э, папа-аша, да ты никак боишься, что я пишу разговор? Ого, моя шалость вышла ещё плодотворнее, чем намечалась!

— Увы, Федор Гаврилович!.. Это всего лишь легочный катетер. Знаете, легкие устроены неудачно — если какая дрянь туда попала, то там и остается. Вроде, например, табачной смолы. А также пыли, на которой абсорбируются радионуклиды, и сажи, собирающей канцерогены. Вот через эту трубочку с пробочкой в меня заливают разные лекарства — попросту говоря, промывают легкие. Чернобыльцам такое удовольствие устраивают два раза в год.

— Господи, так уже ведь десять лет!

— А период полураспада у некоторых особо приятных изотопов — тридцать лет… И не в одном Чернобыле дело. Обыкновенная угольная электростанция выбрасывает в атмосферу больше активной пыли, чем исправный реактор… Ладно, что это мы все о болячках, вы ведь, полагаю, не за тем пришли?

Вот так, пускай первым деловой разговор начинает. Это не шахматы, тут важно не первое слово, а последнее.

Но дедушка не первый день замужем, его таким пустяком не смутишь. Присел рядышком, однако же с подветренной стороны, закурил, чуть улыбнулся:

— Буду накапливать в легких смолы… А вы, гляжу, не закуриваете?

— Здешние лекарства охоту отбивают.

— Ты гляди! Хоть сам ложись да лечись… Ну так что, Вадим Андреич, обдумали наше предложение?

Ага, так это было предложение. В давние наивные времена такое называлось ультиматум.

— Обдумал, как не обдумать.

— И что скажете?

Так, пора подпустить в голос горькую и скорбную нотку.

— Да что тут скажешь, сами видите, в больницу загремел. Недели на две. А то и на все три.

— Вы давеча, помню, упоминали о таких планах, я предположил, речь идет о мероприятии скорее…

Мол, не придуривайся, не помираешь.

— Увы, Федор Гаврилович, скорее не профилактическом, а восстановительном. Терпел сколько мог, сюда пришел, когда болячка за горло взяла… — Я ненавязчиво потрогал безымянным пальцем пластмассовую пробочку катетера. — Ладно. Не будем спорить о терминах. Предложение ваше я, конечно, обдумал — и самым тщательным образом. Дело вы предлагаете серьезное, нужное, привлекательное и по идее, и по финансовой стороне. Но увы — видит око, да зуб неймет…

Старый лис слушает, кивает, сигареткой попыхивает. Приятно улыбается…

— Сам я из строя вышел надолго. Персонал у меня грамотный, но в оперативном плане неопытный. Хороший оперативник у нас всего один — Андрей Сычев, вам, вероятно, известный. Вдвоем с ним мы были бы полезны, на деле «Татьяны» неплохо сработались…

— На деле «Татьяны» вы не только с Сычевым неплохо сработались, отозвался Власов с добродушной ухмылочкой.

А-а, не удержался дед, ударил по подставленному шару! На Асю намекает. Ну да, шел-то я в «Татьяну» с оперативными целями, а повстречался, похоже, со своей судьбой…

Я скромненько улыбнулся:

— Но, извините, возможности моей партнерши ограничены информацией, так сказать, находящейся в обращении. Попросту говоря, ОБС — «одна баба сказала». Неужели вас это привлекает?

Господин Власов встал, отнес окурок в урну. Аккуратист дедуля.

— А я, позвольте напомнить, об этом прямо говорил в прошлую нашу беседу. Именно привлекает. Рассчитывал, конечно, и на ваши оперативные способности, но тут выбор шире…

Самое время запаниковать — как же без меня, мол?

— Погодите, Петр… э-э… Федор Гаврилыч, что ж это вы торопитесь меня со счетов сбрасывать? Не навечно же я сюда залег!

Оч-чень я занервничал, закурил даже — черт, через силу курю, противно! Горячусь:

— Послушайте, не вчера же вы вдруг надумали по этому лицу сведения собирать, думаю, давно работаете, поняли уже, копать глубоко надо, значит, неделя-другая дела не решает. Вот я чуть подлечусь, смогу перейти в дневной стационар, тогда и появится у меня время для работы по вашему заказу.

Он голову чуть набок наклонил, бровью повел, наконец кивнул утвердительно — согласен, мол.

— Конечно, раньше праздников мне из больницы и на полдня не выйти. Но, думаю, шестого со второй половины дня…

— Ну так уж шестого… праздник есть праздник, Вадим Андреич. Будем считать, оперативную работу начнете дней через десять…

Ага, скушал! Тогда вперед:

— Заказ и договор, конечно, вы можете с Анной Георгиевнойсоставить без меня, думаю, не сочтете за труд заглянуть в нашу контору, благо здесь рядом, она сейчас на месте, условия, вами предложенные, мы обсудили и нашли приемлемыми…

Это я такой деловой, ком-мерсант, как господин Пэ-Пэ изволили выразиться. И стрекочу дальше:

— Я ей, с вашего разрешения, соответствующую записочку черкну…

Достаю из кармана блокнотик и ручку, строчу:

«Ув. А. Г.! Прошу оформить заказ и договор с ф. СИАМИ на информационный поиск по согласованному ранее перечню вопросов, условия те же: возм. расх. + 30 % + догов. вознагр. по конкр. р-там».

Подписал карлючкой, протянул дедулечке, не складывая. Он просмотрел, кивнул, упрятал в старое портмоне. Оттуда же извлек сложенный в несколько раз листок.

— Я так и надеялся, что вы разумно отнесетесь к нашему предложению…

Гнида ты старая, считаешь, взял меня за глотку?

— …захватил с собой, так сказать, официальные данные — где родился, на ком женился. Будет с чего начинать.

— Я просмотрю, а позже передам Анне Георгиевне, пусть начинает работать.

— По мере появления результатов информируйте. Телефончик вы знаете. Звонков ваших я буду ждать вечером.

— Если вечером, то, наверное, после восьми.

— Вот и ладно. Время связи — с двадцати сорока пяти до двадцати одного тридцати.

— Пароль? — я постарался спросить серьезно.

О, да нашим службам безопасности, оказывается, чувство юмора не чуждо! И даже улыбаться они умеют.

— Пусть тот, кто будет звонить, скажет, что его интересует славянский шкаф.

— И окажется, что шкаф уже продан, но есть кровать с тумбочкой?

И мы оба вежливо рассмеялись.

Глава 9

Частное ракло

— Ричард! Я не хочу таких дел! Спроси у Сурика, я дома ни во что такое не лез, жил трудом, и здесь не хочу ввязываться. Мне надо живым и на свободе быть, мне семью кормить…

— Валера, успокойся, дорогой! Дело совсем пустяковое. Никакой крови, никаких трупов. А если прицепятся за железо — всегда тебя отмажем и за все заплатим, и дети твои будут сыты и одеты.

— Детям надо при отце расти, а не скрывать, что отец в тюрьме.

— Валера, уважаемый! Мне неловко тебе напоминать, но когда в Гагре уже стреляли, Руслан не говорил, что опасно, что не хочет ввязываться, — он послал людей и помог тебе и твоим детям.

Валера стиснул зубы, на скулах заходили желваки.

— Хорошо. Никто не скажет, что Валера Костылин не знает чести и долга. В случае чего объяснишь моим детям, что их отец — мужчина.

Ричард, как и в прошлый раз, тайком оглядел «Жабу», вынул бумажник, отсчитал десять пятидесятидолларовых бумажек.

— Это задаток. Сделаешь дело — ещё два раза столько получишь.

Валера, не пересчитывая, спрятал деньги.

Ричард убрал бумажник, достал из наружного кармана снятую на ксероксе схемку — часть карты города.