Костер в ночи - Мария Петровых

1958

«Я равна для тебя нулю…»

Я равна для тебя нулю.Что о том толковать, уж ладно.Все равно я тебя люблюВосхищенно и беспощадно,И слоняюсь, как во хмелю,По аллее неосвещенной,И твержу, что тебя люблюБеспощадно и восхищенно.

«Постылых „ни гугу“…»

…И опять весь год ни гугу.

Постылых «ни гугу»Я слышать не могу —Я до смерти устала.Во мне души не стало.Я больше не могу.Простите, кредиторы.Да, я кругом в долгуИ опускаю шторы.Конец, конец всему —Надеждам и мученью,Я так и не поймуСвое предназначенье.

В минуту отчаянья

Весь век лишь слова ищешь ты,Единственного слова.Оно блеснет из темнотыИ вдруг погаснет снова.

Ты не найдешь путей к немуИ не жалей об этом:Оно не пересилит тьму,Оно не станет светом.

Так позабудь о нем, пойми,Что поиски напрасны,Что все равно людей с людьмиОно сроднить не властно.

Зачем весь век в борьбе с собойТы расточаешь силы,Когда смолкает звук любойПред немотой могилы.

7 августа 1958

«Что ж ты молчишь из года в год?..»

— Что ж ты молчишь из года в год?Сказать, как видно, нечего?— О нет, меня тоска гнететОт горя человечьего.

Во мне живого места нет,И все дороги пройдены,И я молчу десятки летМолчаньем горьким родины.

Моя душа была в аду.Найду ли слово громкое!Любую смертную бедуЯ обходила кромкою.

До срока лучшие из насВ молчанье смерти выбыли.И никого никто не спасОт неминучей гибели.

Когда б сказать об этом вслух!Но вновь захватывает дух…Решись, решись отчаянно,Скажись хотя б нечаянно!

Тогда не страшно умеретьИ жить не страшно. Кто ни встреть,Всех озаришь победою,Но промолчу весь жалкий век,

Урод, калека из калек,Зачем жила — не ведаю.

«Ты думаешь — правда проста?..»

Ты думаешь — правда проста?Попробуй скажи.И вдруг онемеют уста,Тоскуя о лжи.

Какая во лжи простота,Как с нею легко,А правда совсем не проста,Она далеко.

Ее ведь не проще достать,Чем жемчуг со дна.Она никому не под стать,Любому трудна.

Ее неподатливый нравПойми, улови.Попробуй хоть раз, не солгав,Сказать о любви.

Как будто дознался, достиг,Добился — и что ж? —Опять говоришь напрямикПривычную ложь.

Тоскуешь до старости лет,Терзаясь, горя…А может быть, правды и нет —И мучишься зря?

Дождешься ль ее благостынь?Природа ль не лжет?Ты вспомни миражи пустынь,Коварство болот,

Где травы над гиблой водойГусты и свежи…Как справиться с горькой бедойБез сладостной лжи?

Но бьешься не день и не час,Твердыни круша,И, значит, таится же в насЖивая душа.

То выхода ищет она,То прячется вглубь.Но чашу осушишь до дна,Лишь только пригубь.

Доколе живешь ты, дотольМятешься в борьбе,И только вседневная больНаградой тебе.

Бескрайна душа и страшна,Как эхо в горах.Чуть ближе подступит она,Ты чувствуешь страх.

Когда же настанет чередЕй выйти на свет —Не выдержит сердце: умрет,Тебя уже нет.

Но заживо слышал ты вестьИз тайной глуши,И, значит, воистину естьБессмертье души.

17 августа 1958

Дальнее дерево

От зноя воздух недвижим,Деревья как во сне.Но что же с деревом однимТворится в тишине?

Когда в саду ни ветерка,Оно дрожмя дрожит…Что это — страх или тоска,Тревога или стыд?

Что с ним случилось? Что могло бСлучиться? Посмотри,Как пробивается ознобНаружу изнутри.

Там сходит дерево с ума,Не знаю почему.Там сходит дерево с ума,А что с ним — не пойму.

Иль хочет что-то позабытьИ память гонит прочь?Иль что-то вспомнить, может быть,Но вспоминать невмочь?

Трепещет, как под топором,Ветвям невмоготу, —Их лихорадит серебром,Их клонит в темноту.

Не в силах дерево сдержатьДрожащие листки.Оно бы радо убежать,Да корни глубоки.

Там сходит дерево с умаПри полной тишине.Не более, чем я сама,Оно понятно мне.

1959

«К твоей могиле подойду…»

К твоей могиле подойду,К плите гранитной припаду.Здесь кончился твой путь земной,Здесь ты со мной, ты здесь со мной.

А я? А мир окрестный весь?А небо синее? А снег?А синева ручьев и рек?А в синем небе облака?А смертная моя тоска?А на лугах седой туман?..Не сон и не самообман:Когда заговорит гроза,Вблизи блеснут твои глаза —Их синих молний острия…И это вижу только я.

17 августа 1959

«Если говорить всерьез…»

Если говорить всерьез,Лишь одно мне в жизни мило —Коль мороз, так уж мороз,Чтобы дух перехватило.Я люблю вершины гор,Оттого, что одиноки,Я люблю степной просторЗа его размах широкий.Если зной — чтоб тишь да гладь,Если ветер — чтоб такой уж —На ногах не устоять…Ты меня не успокоишь,Не утешишь, не уймешьЛасковым полунамеком.Не свидетельствует ложьО высоком, о глубоком.Ни со степью, ни с горойНе сравню твоей повадки,Ты весь век живешь игройВ кошки-мышки, в жмурки, в прятки.А по мне, чтоб было так:Счастье — счастьем, горе — горем.Чтобы свет и чтобы мрак.Впрочем, мы еще поспорим.

22 августа 1959

«О чем же, о чем, если мир необъятен?..»

О чем же, о чем, если мир необъятен?..Я поздно очнулась, кругом ни души.О чем же? О снеге? О солнце без пятен?А если и пятна на нем хороши?..О людях? Но либо молчание, либоЛишь правда, а мне до нее не дойти.О жизни?.. Любовь моя, свет мой, — спасибо.О смерти?.. Любовь моя, свет мой, — прости.

8 октября 1960

Плач китежанки

Боже правый, ты видишьЭту злую невзгоду.Ненаглядный мой КитежПогружается в воду.Затонул, златоглавый,От судьбы подневольной.Давней силой и славой —Дальний звон колокольный.Затонул, белостенный, —Лишь волна задрожалаИ жемчужная пенаК берегам отбежала.Затонул, мой великий.Стало óглядь безмолвно,Только жаркие бликиНабегают на волны…

[Начало 60-х годов]

«Телу невесело без души…»

Телу невесело без души,Каменней с каждым днем.Кто-то еще говорит: пиши.А что мне писать? О чем?Писать без чернил, без карандаша,На воздухе, на воде —Это легко, была бы душа.А где она? Видно, нигде.Ушла волною в сухой песокНавеки и без следа,А тело ждет гробовых досокИ стынет в тоске стыда,И крепнет сиротство день ото дня,И легче, что могут забыть —Не видеть меня, не слышать меня,Меня не должно быть.

«Сквозь сон рванешься ты помериться с судьбою…»