Костер в ночи - Мария Петровых

1943

«Молчи, я знаю, знаю, знаю…»

Молчи, я знаю, знаю, знаю,Я точно, по календарю,Припомню все, моя родная,И за тебя договорю.

О скрытная моя соседка,Бедой объятая душа!Мы слишком часто, слишком редкоВстречаемся, всегда спеша.

Приди от горя отогреться.Всем сердцем пристальным моимЗову тебя: скорее встреться,Мы и без слов поговорим.

Заплачь, заплачь! Ведь я-то знаю,Как ночь бродить по пустырю.До счастья выплачься, родная,Я за тебя договорю.

1943

Поэту-горцу

К. К.

Когда ты стиснешь кулаки и зубы,Склоняя голову, — ты так хорош!Гляжу и повторяю: любо, любо!(Ты тихих слов не разберешь.)

Когда ж ты руки распахнешь и ветромМеня охлынет с горной высоты,Таким широким, прямодушным, щедрым, —О, как тогда прекрасен ты!

1943

Осенние леса

Боже, как светло одеты,В разном — в красном, в золотом!На лесах сказалось летоВ пламени пережитом.

Солнце душу в них вложило —Летней радуги красу.Семицветное светилоРдеет листьями в лесу.

Отрешившийся от зноя,Воздух сразу стал чужим.Отстранивший все земное,Он высок и недвижим.

А в лесах — за дивом диво.Им не надо никого,Как молитва, молчаливоЛегких листьев торжество.

Что красе их вдохновеннойБлизкий смертный снежный мрак…До чего самозабвенны,Как бесстрашны — мне бы так!

Грустила я за свежими бревенчатыми стенами,Бродила опустевшими лесами несравненными,И светлыми дубровами, и сумрачными чащами,От пурпура — суровыми, от золота —   молчащими,Я увидала озими, как в раннем детстве,   яркими, —Великодушной осени весенними подарками.В неполитом, в неполотом саду твоем   стояла я…Пылают листья золотом, любой — как солнце   малое:Что видывали за лето от зноя неустанного —По самый стебель налито и оживает заново.Ни шелеста, ни шороха — пройди всю глушь   окрестную, —Лишь смутный запах пороха томит кору   древесную.Какими днями тяжкими нам эти чащи дороги!За этими овражками стояли наши вороги.Ломились в наши светлые заветные обители,И воды ясной Сетуни их темный образ видели.Настигнутые пулями, о вольной воле певшими,В свой праздник недогулянный, детоубийцы, —   где ж они?..Лишь смутный запах пороха хранит кора   древесная.Ни шелеста, ни шороха — тиха краса окрестная.Как в утро это раннее, что разгорится досиня,Мне по сердцу стояние самозабвенной осени!..А ночь обступит звездами — дремучая,   прозрачная.Одно к другому созданы — и мрак и свечи   брачные…Земля моя чудесная, что для тебя я сделаю,Какой прославлю песнею все светлое, все смелое,И тишину рассветную, и жизнь вот эту самую,И вас, друзья заветные, заветные друзья мои!..

Не наглядеться, не налюбоватьсяНа эту пламенеющую тишь,Столь властную, что некуда податься,И вместе с ней стоишь, горишь, молчишь.

Как памятник, надгробье страстотерпцам,Что отстояли этот день большойЕдинственным неповторимым сердцем,Таинственной единственной душой,

Как жертвенник, неистово горящийВо имя тех, которых молим жить, —Высокая и пламенная чаща,Ее огня вовек не потушить.

Здесь прошлые, здесь будущие годы,И чудится — впервые жизнь полнаСтоль просветленным воздухом свободыОт звезд небесных до морского дна.

И беззаветно жить бы мне отныне,Самозабвенным воздухом дыша,Чтоб сердце стало крепче этой синиИ чище этой осени душа.

1943

«Знаю, что ко мне ты не придешь…»

Знаю, что ко мне ты не придешь,Но поверь, не о тебе горюю:От другого горя невтерпеж,И о нем с тобою говорю я.

Милый, ты передо мной в долгу.Вспомни, что осталось за тобою.Ты мне должен — должен! — я не лгу —Воздух, солнце, небо голубое,

Шум лесной, речную тишину —Все, что до тебя со мною было.Возврати друзей, веселье, силуИ тогда уже — оставь одну.

5–6 августа 1943

«Но разве счастье взять руками голыми?…»

Но разве счастье взять руками голыми? —Оно сожжет.Меня швыряло из огня да в полымяИ вновь — об лед.И в кровь о камень сердца несравненного, —До забытья…Тебя ль судить, — бессмертного, мгновенного,Судьба моя!

17 марта 1945

«Что же это за игра такая?..»

Что же это за игра такая?..Нет уже ни слов, ни слез, ни сил…Можно разлюбить — я понимаю,Но приди, скажи, что разлюбил.Для чего же эти полувзгляды?Нежности внезапной не пойму.Отвергая, обнимать не надо.Разве не обидно самому?Я всегда дивлюсь тебе как чуду.Не найти такого средь людей.Я до самой смерти не забудуБеспощадной жалости твоей…

1949

«Люби меня. Я тьма кромешная…»

Люби меня. Я тьма кромешная.Слепая, путаная, грешная.Но ведь кому, как не тебе,Любить меня? Судьба к судьбе.Гляди, как в темном небе звездыВдруг проступают. Так же простоЛюби меня, люби меня,Как любит ночь сиянье дня.Тебе и выбора-то нет:Ведь я лишь тьма, а ты лишь свет.

«Весна и снег. И непробудный…»

Весна и снег. И непробудныйВ лесу заснеженном покой.Зиме с землей расстаться трудно,Как мне с тобой, как мне с тобой.

Тревога

«Назначь мне свиданье…»Назначь мне свиданье   на этом свете.Назначь мне свиданье   в двадцатом столетии.Мне трудно дышать без твоей любви.Вспомни меня, оглянись, позови!Назначь мне свиданье   в том городе южном,Где ветры гоняли   по взгорьям окружным,Где море пленяло   волной семицветной,Где сердце не знало   любви безответной.Ты вспомни о первом свидании тайном,Когда мы бродили вдвоем по окрайнам,Меж домиков тесных,   по улочкам узким,Где нам отвечали с акцентом нерусским.Пейзажи и впрямь были бедны и жалки,Но вспомни, что даже на мусорной свалкеЖестянки и склянки   сверканьем алмазным,Казалось, мечтали о чем-то прекрасном.Тропинка все выше кружила над бездной…Ты помнишь ли тот поцелуй поднебесный?..Числа я не знаю,   но с этого дняТы светом и воздухом стал для меня,Пусть годы умчатся в круженьи обратномИ встретимся мы в переулке Гранатном…Назначь мне свиданье у нас на земле,В твоем потаенном сердечном тепле.Друг другу навстречу   по-прежнему выйдем,Пока еще слышим,Пока еще видим,Пока еще дышим,И я сквозь рыданьяТебя заклинаю:   назначь мне свиданье!Назначь мне свиданье,   хотя б на мгновенье,На площади людной,   под бурей осенней,Мне трудно дышать, я молю о спасенье…Хотя бы в последний мой смертный часНазначь мне свиданье у синих глаз.

1953

Дубулты

«Новый год тайком, украдкой…»