Любовная соната - Мэри Бэлоу

– Я буду рад вас видеть, – ответил Джеральд.

– Думаю, прямо сейчас схожу к Летти, – сказал Рамзи. – Сегодня лошади так себе, правда? Я присмотрел себе серых Спендера, но сомневаюсь, чтобы он продавал их дешево. Думаю, пару раз перепашу Летти, а потом ее отставлю. Признаюсь, что мне будет не хватать ее тела, но не вредно менять их раз в пару месяцев. Как вы считаете, сколько мне следует ей заплатить, Стейплтон?

Джеральд пожал плечами:

– Полагаю, это следует решать вам с Летти, Рамзи. Но ведь вы не захотите выставить ее на улицу без приличных средств, не правда ли?

– А ей и не обязательно работать на улице, если не хочется, – возразил Рамзи. – Она могла бы вместо этого найти себе какое-нибудь приличное занятие. Для девиц хватает работы на кухнях или еще где-нибудь. Она делает это потому, что ей нравится то, что они получают от клиентов – таких, как мы с вами, Стейплтон. Они все одинаковы, эти распутные девицы. И Присси тоже, с вашего позволения. Она ведь похожа на настоящую аристократку. Могла бы найти место компаньонки при какой-нибудь старухе, если бы пожелала. – Он щелкнул пальцами. – Но это было бы для нее слишком скучно. Она предпочла зарабатывать себе на хлеб… – Он завершил фразу непристойностью.

Джеральд заметил, что его опущенные руки снова судорожно сжимаются в кулаки.

– Если вы хотите отправиться к Летти, Рамзи, – сказал он, – то не стану вас задерживать. Я здесь еще немного похожу, посмотрю, что будут покупать.

– Ужасно не хочется оставлять вас одного, – сказал Рамзи, – но мне стоит закончить дела с Летти, пока я на это настроился. Сколько при мне носовых платков? – со смехом спросил он, хлопая себя по карманам. – Наверняка меня начнут кропить слезами.

Джеральд молча отвернулся.

Берти Рамзи был всего лишь случайным знакомым, приятелем Питера Уэста, с которым Джеральд договорился пойти в Воксхолл несколькими днями раньше. Он не слишком радовался перспективе такого вечера, но это был тот самый вечер, на который его пригласили Мейджорсы, но он отказался, сославшись на другую договоренность. Он решил, что возможность попасться Мейджорсам на глаза в обществе другой молодой особы слишком хороша, чтобы ее упускать. Похоже, все сработало идеально.

Когда примерно час назад оказалось, что Рамзи скучает в клубе, а ему самому тоже нечем заняться, он согласился отправиться вместе с ним на аукцион «Таттерсоллз».

Он надеялся, что Рамзи забудет о своем обещании заехать в Брукхерст летом.

Джеральд ушел с аукциона и стал прогуливаться без особой цели. Он никогда не считал свои отношения с Присс чем-то непристойным. Даже когда он посещал ее как обычную шлюху у Кит, он не видел в этом ничего постыдного. Он был нормальным молодым мужчиной с нормальными аппетитами и удовлетворял их совершенно нормальным образом в заведении, которое славилось чистотой и умелыми девицами.

Присс стала его содержанкой, женщиной, которую он поселил в снятом специально для нее доме, чтобы иметь регулярное и исключительное право пользоваться ее телом, удовлетворяя свои потребности. В таком соглашении не было ничего необычного. Это было выгодно ему, это было выгодно Присс. Интересы обеих сторон были соблюдены, никому не причинялось ущерба.

В этом не было ничего постыдного!

Сэр Джеральд резко поднял голову и обнаружил, что у него перед носом трясут кулаком, изливая на него поток поразительно красочной брани. Оказалось, что он перешел через улицу, опустив голову, чуть было не став причиной столкновения аристократического фаэтона и повозки с овощами. Возчик пришел в возбуждение. Джентльмен только ухмылялся.

– Кто она, Стейплтон? – заорал он. – Тебе следовало бы поберечь себя ради нее, старина!

Джеральд в ответ тоже ухмыльнулся и поднял шляпу, извиняясь перед возчиком.

Он не мог использовать по отношению к Присс те вульгарные выражения, которые употребил Рамзи. Присс была слишком хороша, чтобы описывать ее столь грубыми словами. И все же он сказал Рамзи этаким небрежным тоном, каким мужчины обычно говорят о своих содержанках, что он тоже был бы не прочь дать отставку Присс, если бы не арендовал дом на год.

Неужели он действительно сделал бы так? Неужели он содержит ее только потому, что уже оплатил аренду дома?

Дьявольщина! Джеральд неподвижно застыл на тротуаре, хмуро глядя себе под ноги. Было самое начало июля. Он проведет в Брукхерсте всю вторую половину месяца и целиком август и сентябрь. Часто он задерживался там и на октябрь и изредка оставался даже и в ноябре. Два года назад он жил там до конца рождественских праздников.

Возможно, он не будет видеться с Присс в течение трех месяцев.

Он двинулся дальше. Три месяца. Да, и это будет очень полезно. У него будет достаточно времени, чтобы поразмышлять. Через три месяца он сможет посмотреть на свои отношения с ней в нужной перспективе. И он оставит ее на всю зиму, до мая, когда закончится срок аренды. Не дольше. Если он оставит ее дольше чем на год, то будет чувствовать себя слишком с ней связанным.

А может быть, он порвет с ней еще до Рождества и разрешит пожить в доме до конца срока аренды, чтобы она могла без спешки поискать себе нового покровителя.

Дьявольщина! Но он должен будет о ней заботиться как следует, этот новый покровитель! Пусть лучше не начинает говорить о ней при людях какие-нибудь гадости. Иначе ему не поздоровится.

Джеральд с некоторым изумлением воззрился на дверь дома своей содержанки. Он даже не заметил, что идет в этом направлении!

– Присси дома? – спросил он у Прендергаста, входя и вручая ему шляпу и трость.

– Она наверху, сэр, – ответил лакей. – Я отправлю Мириам сообщить, что вы пришли.

Джеральд вошел в гостиную.

– Джеральд! – воскликнула Присси, входя всего через пару минут после него. – Как приятно!

У Присс был дар или умение вызывать у него такое чувство, будто его приход сделал ее день радостным.

Ее походка всегда была легкой, лицо светилось, взгляд был теплым. Он взял ее за руки и чуть сжал пальцы.

– Мне нечем было себя занять, – признался он со смущенной улыбкой.

Он никогда раньше не делал Присс таких признаний. Но если задуматься, то эти слова звучали не слишком любезно. Разве он приходит к ней только потому, что ему нечем бывает себя занять? Неужели это так?

– Я рада, – сказала она, – что ты пришел ко мне, Джеральд.

– Присс, – проговорил он, совершенно не ожидая от себя этого вопроса, – кто научил тебя вести себя так, будто ты настоящая леди?

Она улыбнулась. Но на этот раз – или ему это только показалось? – эта улыбка не дошла до ее глаз. Она остановилась у какой-то преграды по эту сторону ее души.

– Мисс Блайд, конечно, – ответила она. – Разве ты не слышал, что она лучшая учительница молодых женщин Лондона, Джеральд? Конечно, я сужу предвзято.

– Да, – отозвался он. – Но, наверное, ты ее лучшая ученица за все время, Присс. Должно быть, ты быстро учишься.

– Так она мне говорила. – Она снова ему улыбнулась.

– Я не удивляюсь, что ты была ее любимицей.

– Думаю, все ее девушки – ее любимицы. Она нас любит, Джеральд, знаешь л и, несмотря на ее профессию.

Он заметил, что продолжает держать ее за руки, и выпустил их.

– Ты приехала в Лондон из деревни? – спросил он.

Она не ответила.

Улыбка на ее лице поблекла и казалась теперь довольно бледной.

– Чем ты там занималась? – продолжал спрашивать он. – Что делал твой отец? Твои родные? Расскажи мне о себе.

Она покачала головой.

– Я – твоя содержанка, Джеральд, – сказала она. – В этой роли я буду делать все, что в моих силах, чтобы дарить тебе удовольствие. У меня нет прошлого и будущего. Только настоящее реально. Ты хочешь пойти в спальню?

Ее ответ принес ему странное чувство облегчения. Он сам не понимал, с чего вдруг начал задавать ей эти вопросы. Если бы она на них ответила, он мог бы окончательно пропасть! Она стала бы для него личностью, и обратного пути не было бы. Не просто Присс, а личностью.

Не было бы обратного пути? Он нахмурился, идя за ней в спальню и расстегивая сюртук. И что, к дьяволу, он этим хотел сказать?

– У меня сегодня нет пуговиц, – сказала она с улыбкой. – Только булавки. Я могу справиться сама.

Она уже разделась, а он все еще рассеянно теребил пуговицы рубашки.

– Если ты будешь так дергать пуговицы, то оторвешь их и навлечешь на себя гнев камердинера и портного, – проговорила она, перешагивая через упавшее на пол платье и подходя к нему. – Обычно ты не бываешь таким небрежным, Джеральд. Позволь мне.

Она сказала это веселым тоном, и ее слова не прозвучали как упрек. Он стоял неподвижно, пока она расстегивала ему рубашку и вытаскивала ее из панталон. Нежно проведя по его груди кончиками пальцев, она отошла к кровати и легла на спину в обычной своей позе, дожидаясь его.

– Присс, – сказал он, – я собираюсь взять тебя на лето с собой в Брукхерст.