Белое и Черное (СИ) - Ольга Рог

— Юлия, не начинай. Ты сама говорила, что твоего бывшего избили так, что еле жив остался. Судя, по всему из него выколачивают долги. Они знают твой адрес. Про детей подумай, Юль, — Травкин сделал квадратные глаза, стараясь еще больше ее напугать.

Проданова только вздохнула. Хорошо, что сейчас закрыли школу на карантин, а там новогодние праздники недалеко. Она уже думала о том, что Дарью могут подкараулить по дороге из школы. Да, ее провожал каждый раз Артем с друзьями, но что сделают подростки против взрослых мужиков?

— Вещей не хватает, — ныла Юлька, прекрасно осознавая, что в ее ситуации жаловаться — грех.

Есть крыша над головой. Сергей молча загружает им холодильник, не спрашивая нужно или не нужно чего-то. Два растущих организма в доме, хомячат все подряд, особенно если это фрукты, йогурты, колбаса и сыр. Полковник успел выведать предпочтения…

Честно говоря, мужчину все устраивало. Есть, о ком заботиться, и душой отдохнуть от трудовых подвигов. Придешь «как к себе домой», а там пирогами пахнет и грушевым компотом. Его холостяцкая берлога радовалась таким ароматам, постепенно облагораживаясь, получая уют из заботливых женских рук. Юлька на деньги, которые он оставлял в ящике прихожей «для хозяйственных нужд», то занавески купит, то коврик. Недавно Артем новое зеркало с полочкой в ванной помог прикрутить, пока его не было.

Его одежда, к которой Травкин строго-настрого запретил прикасаться была настирана, наглажена и развешана в шкафу с особым трепетом. Сергей, когда обнаружил красивый порядок, сдернул, собрал все в кучу и запихнул комом на самую верхнюю полку. Сделав руки в боке, долго смотрел на нее, прожигая взглядом: «Я же просил не трогать!».

Ноль реакции! Никакого сожаления.

В следующий раз, снова полез в шкаф и опять все благоухает свежестью кондиционера, развешанное по цветовой гамме.

«Ну, ты попал, Череп» — потел залысину ладонью.

Юля перестала думать, как она рассчитается с Травкиным. Ее вклад и благодарность была заметна невооруженным взглядом. Сегодня она, подкопив деньжат, купила черный электрический чайник с синей подсветкой и застекленным боком. Выключив свет, они сидели в темноте, и смотрели, как кипит вода, вспенивая синие пузыри. Потом был вкусный чай с творожными ватрушками.

— Сереж, мне второй раз звонят из больницы. Говорят, что Алексей просит прийти, — Юля опустила глаза, и стала сметать крошки со стола рукой. Дурацкая привычка, от которой не могла никак избавиться.

— Кто такой сердобольный, Юль? Не представился? Расхваливает засранца, как коня на продажу. Это плохо пахнет. Тем более, что ты звонила на номер бывшего и там «не абонент». Закрутился я что-то, — он почесал бровь большим пальцем. — Надо бы проверить, что на самом деле. Ты умная девочка, что не подорвалась сразу. Преступники часто пользуются эффектом шока… Якобы, родные в больнице, нужна помощь. Почему же Проданов сам не позвонил ни разу? Ни в чем нельзя быть уверенным, пока не проверишь. Даже если перед тобой начинают разворачиваться скатерти — самобранки в обещаниях и уговорах. Не верь, Юль, никому.

— И тебе? — зачем-то спросила, кинув стеснительный взгляд.

Повисло неловкое молчание. Напряжение, возникшее между ними можно было потрогать руками.

— Мне, тем более, — дернул кадыком.

Смотрел на нее так, что женщину бросило в жар… Но с его упрямых губ, все равно слетало: «Не верь».

Полковник, подхватил свой массивный телефонный аппарат и стал кого-то набирать, отвернувшись к окну.

— Пробей мне, где сейчас находится Проданов Алексей, восемьдесят седьмого года рождения. Жду!

— Сереж, ты сегодня дома ночуешь? — Юля подошла со спины, и легкая ладонь легла на плечо.

— Нет. Как обычно. Дождусь ответа и…

Его прервал входящий трезвон телефона.

— Да? — полковник принял звонок. — Ошибки быть не может? — голос упал почти до шепота.

— Что? — Юля медленно опускалась на табурет. Длинные ресницы хлопали, чувствуя беду.

— Юль, такое дело… Твой бывший муж скончался неделю назад. Его родители забрали из морга. Должно быть, похоронили уже. Тот, кто тебе звонил, он явно не из небесной канцелярии.

— Я не понимаю. Звонили со стационарного. Из больницы… — лепетала Юля, бледня все больше. Она всхлипнула, зажав рот рукой.

Травкин, выругался. Что и говорить, он не умеет тактично сообщать плохие новости. И успокаивать плачущих женщин не умеет. Череп может бандитов давить, да действовать, не зная сна и отдыха, как рабочая машина. С какой стороны Юльку успокоить?

И тут Юля сама резко поднялась, и повисла у него на шее. Руки сами сомкнулись на ее стройной спине.

Глава 24

Здесь пахло старой советской мебелью, сыростью, словно тянуло откуда-то из погреба… А в погребе бродило нечто, выпуская кислые пары алкоголя. Так пахнет осознанная бедность людей, потративших свою жизнь на пьяный угар.

Юля топталась у порога. Зашла она в обшарпанные двери, которые явно не закрывались. Прикасаться ни к чему не хотелось, и затаить бы дыхание, сжав нос двумя пальцами…

— Явилась, — прошипело существо, отдаленно напоминающее мать Лехи.

Мутные, словно слепые глаза. Клочки спутанных седых волос на голове. Лицо, сморщенное как пересохшая курага. Практически беззубый рот растянулся в подобии улыбки.

— Пожрать че принесла? Лешку помянуть бы не мешало… Сы-ы-ыночку-у-у, — завыла утробным голосом.

Юля кивнула, думая, сколько же времени они тут «поминают»… Сдерживаясь, чтобы не бросить пакет прямо на пол и уйти, она сделала несколько шагов вперед. По спине поползли мурашки от этого места. Стало еще хуже, чем она помнила. Казалось, стены почернели от ужаса, который здесь повидали.

Как зомби по комнате передвигались люди, хмельные и отвратительно опустившиеся — зрелище вообще не для слабонервных. В углу фото Алексея в черной рамочке, перед ним догорает церковная свеча. На снимке Лешка Проданов еще пацан с шальной улыбкой и кепкой, повернутой козырьком назад. Да, таким Юля его помнила.

Стол посередине с грязной посудой и эмалированной кастрюлей супа, из которой торчит поварешка, наполненная лапшой и кусочками картошки.

Юлия подошла и стала вынимать пироги, которые сама испекла. Они были уже порезаны, осталось только разложить. Люди сидели и смотрели на нее пустыми глазами, выжидая главного — когда появится бутылка «беленькой». Разочарованно выдохнули, увидев, что пакет опустел и женщина аккуратно его свернула и сунула в сумку, висевшую на сгибе руки. В последний момент, Юлия фокусником, вытянула из котомки «пузырь» и брякнула на сердцевину застолья. Незамутненные интеллектом лица «просветлели».

— Сядь, раз пришла, — благосклонно прошамкала лехина мать.

Юлька опустилась на расшатанную табуретку и сложила, сплетенные между собой руки на коленях.

Говорили обязательные и предсказуемые по этому случаю слова,