Командор - Никита Киров

на завтра, на восемь утра, запланировано уничтожение переправ в квадратах… — я посмотрел на карту, но называть конкретные места смысла нет, их слишком много. — Все мосты на севере и северо-востоке. Приём.

— Принято, Гранит. Благодарю за службу.

— Служу империи.

— Конец связи.

Предупредили. Армия не пойдёт в ловушку, планы врага нарушены. Но они всё ещё могут взорвать переправы, особенно те, которые защищают сами, и мы не сможем выйти.

И уже понятно, какой приказ будет дальше. Ведь времени мало.

— Гранит-2, это Замок-1, — раздался голос в эфире, но уже другого офицера. — Вам приказано до полуночи выйти в квадрат 2−3–2–4, захватить его и не допустить подрыва. Задействуйте любые подразделения РВС в районе для этой задачи.

— Принято, Замок-1.

Это ближайшая к нам переправа, мост Таргина Великого, старинный и очень прочный. Даже если взорвут остальные, можно снабжать по этому вс. группировку имперских сил. Но его до сих пор контролирует враг, как и многие другие мосты.

Переправы пока нужны и им самим, ведь их войска действуют и на том берегу, да и не везде они заложили взрывчатку, ведь сами пустынники скрывали план до последнего, опасаясь имперской разведки. В нужный момент они бы отошли, впуская в свою часть города имперские силы, чтобы подорвать переправы.

А теперь им придётся выдумывать новый план. Или всеми силами ускорить взрыв, чтобы добить хотя бы те силы, что уже на этом берегу.

Начался хаос, когда на новый общий канал начали переключаться другие подразделения. Это временно, до завтра, пока не пришлют новые коды. Возможно, шпион получит и их, но так легко помешать нам он уже не успеет.

Конечно, меня будут допрашивать, откуда я всё это взял, но это уже после боя.

Я огляделся. Подвал не особо надёжный, да и здесь много раненых. Мне нужно быть наверху, чтобы видеть обстановку. Не буду отсиживаться, каждый стрелок на счету.

А ещё я могу в нужный момент применить новые силы. Это должно помочь. Но Шлейн…

Я обернулся. Командор лежал неподвижно, взгляд застыл. Санитар, хлопотавший рядом с ним, закрыл ему глаза ладонью.

— Батя-Батя… — тихо проговорил он и выдохнул. — Да найдёт твой дух путь домой.

Старое поверье, в Огрании до сих пор почти в каждом доме стоит свеча духа, но пустая, которая не горит. И раньше считалось, что дух предка найдёт дорогу домой и вернётся к своим потомкам в такую свечу. Дорога слишком долгая, ведь духи слепы. Но некоторые из них находят свечу. Как тот, с которым говорил я…

Но Шлейн умер. Вот и всё. До высадки я был помощником командора, и мне не доверяли командовать ротой. Косились из-за предка. Поэтому так легко отпустили на операцию, думая, что я вряд ли вернусь.

А сейчас — я самый старший офицер батальона, остальные или погибли, или ранены, или так и не нашлись после высадки. Да, многое изменилось. И у меня теперь не одно отделение, а десятки бойцов и много раненых.

И не только. Командор — звание новое, ответственность большая, и пока не прислали нового, то я вместо него. И у меня появляются разные задачи.

— А что это значило, командир? — рядом со мной сел разведчик Ермолин. — Тот разговор про деда?

Он уже сменил пустынный камуфляж и надел элементы бронезащиты — бронежилет, пластины для защиты рук и ног. А на голову нацепил толстый шлем, из-под которого торчал провод гарнитуры, ведущий к радиопередатчику на поясе. Разведчики так общаются между собой в бою.

И, несмотря на габариты и экипировку, двигался Ермолин почти бесшумно. В руке он держал вскрытую банку тушёнки, из которой ножом доставал куски мяса. Заметив мой взгляд, он протянул мне её. Оставалась ещё половина.

— Взял у твоих ребят, угостили. Кто это говорил с тобой?

— Не узнал по голосу? — спросил я и взял тушёнку.

Банка ещё горячая, но мясо уже едва тёплое. Я вытащил кусок своим ножом, а Ермолин отломил мне ломоть подсохшего хлеба.

— Вроде догадался, да я не с самого начала разговор слышал, — сказал он. — Хотел было свои позывные назвать, чтобы поверили, да ты и сам справился.

Пришёл Джамал, сел рядом с нами.

У них какой-то разговор ко мне, а мне некогда долго чесать с ними языками. Но эти двое — профи, с которыми надо работать и дальше. Ведь нужно многое сделать, чтобы вывести как можно больше людей из окружения.

Придётся и правда брать переправу. Удержать, чтобы получить возможность вывезти раненых и получать снабжение. А для этого нужна разведка.

— Это был имперский генерал Конрад Рэгвард, — пояснил я, возвращаясь к разговору. — Его дед и мой прадед во время Второй Гражданской войны воевали на одной стороне. Даже были друзьями, как он сказал. Мы с ним разговаривали до высадки, он приходил к нам.

— А, вот оно что, — Ермолин закивал. — Слава империи, значит, раз уж империя даёт шанс даже потомкам мятежных генералов. Это нам помогло.

Да, тот, кто говорил со мной по радиостанции, — не кто иной, как сам главнокомандующий имперской армией.

Он всегда держал ситуацию в своих руках, несмотря на преклонный возраст. Высшие военные его не любили, как и при дворе, и поговаривали, что Рэгварда собираются менять.

Но солдаты уважали старого генерала. Он не бравировал, появляясь в окопах, не читал пафосные речи, но отлично понимал, что творится на земле.

В отличие от многих.

Радист окликнул меня и протянул гарнитуру. В эфире хаос, все путали новые позывные, на заднем плане гремели взрывы. Бардак никуда не делся. Но того, кто выдал себя за нас, здесь не было.

— … едва держимся! Нужно…

— … противник предлагает сдаться…

— Да пошли его на… — и нервный смех.

— Отставить. Общий эфир!

— Гранит-2, Гранит-2, — услышал я чей-то голос, очень чётко. — Это Утёс-2, приём.

— Слышу вас, Утёс-2. Приём.

— Вот ты устроил заварушку в штабе, Гранит! — голос в динамиках рассмеялся. — Давно такой не видел!

— Мы в эфире, — напомнил я.

— Точно. Двигаюсь к вам, Гранит, потому что мы здесь не удержимся. Столько карандашей и коробок потерял. Приём.

— Принято, Утёс. Встречаем. Конец связи.

Я посмотрел на разведчиков. Джамал и Ермолин смотрели на меня.

— Короче, мы возвращаемся к своим, — сказал Ермолин, доедая хлеб. — Майор Чан приказал. Но его мы оставим у вас — не можем нести, там надо через реку, на своих двоих. Он так приказал, — добавил разведчик, будто оправдывался.

— И вам нужно прорываться отсюда, — добавил Джамал. — Или обложат со всех сторон. Особенно теперь, когда им стало известно, что подкрепления сюда не