Лесной прадедушка (рассказы) - Георгий Скребицкий

Но вот слегка посветлело. На прозрачном зеленоватом небе стали вырисовываться вершины леса. Часы в школьном коридоре пробили три. И, словно отвечая на их утренний звон, откуда-то из темноты раздался знакомый призывный клич: "Чу-фшшшш, чу-фшшшш!.." В лесу ему отозвался другой, третий... Послышалось хлопанье крыльев - тетерева слетались на полюбившееся им местечко.

Всю весну проТоковали они на школьной поляне. И среди этих нарядных лесных петухов, кажется, больше всех суетился, скакал и приплясывал один с белой перевязью на лапке, будто дирижёр и распорядитель танцев на весёлом лесном балу.

СМЫШЛЁНЫЕ ПТИЦЫ

Я поехал в деревню к приятелю Ивану Антоновичу, чтобы договориться насчёт охоты.

Войдя в знакомый домик, я совсем неожиданно оказался свидетелем маленькой семейной сцены. Мой приятель сидел на стуле, сконфуженно опустив голову и пощипывая себя за бороду. А перед ним, вызывающе подбоченясь, стояла его седая, почтенная супруга Анна Саввишна и насмешливо говорила:

- Ну какой ты охотник, если даже ворону и ту подстрелить не можешь! Индюк ты, а не охотник! Индюк, индюк...

- Ну, матушка, при чём же тут индюк? - развёл руками Иван Антонович.

- А при том, что он тоже вроде тебя: пыжится, тужится, а никакого толку и нет. Одна болтовня: блум-блум-блум. Раскрылетится на весь двор...

Анна Саввишна уже хотела продемонстрировать, как именно раскрылетившись ходит индюк, растопырила руки, повернулась к двери и тут только увидела меня.

- Батюшки, к нам гость пожаловал! - весело воскликнула она. - А мы тут с Ваней заговорились и не заметили.

- Да, да, заговорились, - покачал головой Иван Антонович, пожимая мне руку. - Уж с моей Анной Саввишной много не наговоришься. Командир. Ей бы не птичником ведать, а войском командовать.

- А что же, если понадобится, и скомандую. Это ты вот с воронами никак не справишься.

Иван Антонович даже крякнул с досады:

- Дались ей эти вороны, хоть из дому беги!

- Так разве я не права? - Анна Саввишна обернулась ко мне. Послушайте, разберите сами. Дали мне птичью ферму, каждый день на откорм птиц еду отпускают: отрубей, хлеба, картошки и всякую всячину. А мы кого ворон откармливаем! Только еду вынесу, как налетят, кур отгонят, всё разом пожрут. До того разожрались, еле-еле летают. - Анна Саввишна насмешливо кивнула в сторону мужа. - А мой охотник ничего с ними поделать не может.

- Да что же с ними поделаешь? - опять развёл руками Иван Антонович. Я и ума не приложу. Только с ружьём на птичник покажешься, их будто ветром сдует, ни одной нет. А как ушёл, опять налетели.

- Это тебе не тетеревей стрелять, - засмеялся я. - Ворона - птица смышлёная, её трудно перехитрить.

Целый вечер ушёл у нас на обдумывание такой и впрямь замысловатой охоты.

Наконец мне пришла в голову интересная мысль: завтра же утром Иван Антонович оденется в платье и шубу Анны Саввишны, повяжется платком, возьмёт ружьё, ведро с кормом и пойдёт кормить птиц.

Посмотрим тогда, кто кого перехитрит.

Все одобрили мой план, и мы, очень довольные хитрой выдумкой, отправились спать.

Утро началось с маленького маскарада. Иван Антонович надел поверх брюк длинную юбку, накинул на плечи женину шубу, повязался платком и стал похож на волка из "Красной Шапочки", когда тот нарядился в чепец и платье бабушки.

- Ну и чучело! - всплеснула руками Анна Саввишна. - Да как ты выйдешь во двор, все вороны от одного страха помрут!

Действительно, вид у Ивана Антоновича был весьма оригинальный. Из-под надвинутого на самые брови платка смотрели растерянные глаза и уже совсем неуместно торчали усы и седая окладистая борода.

- Чёрт знает что придумали! - смущённо бормотал он. - Ещё встретишь кого на дворе, на весь район ославят.

Иван Антонович торопливо взял ведро с птичьим кормом, затем, по старой охотничьей привычке, ловко вскинул на плечо ружьё и отправился на птичий двор.

Мы с Анной Саввишной тоже вышли из дома и издали смотрели, что будет.

- Кур-кур-кур! - тоненьким голосом начал звать Иван Антонович, рассыпая по кормушкам еду.

Не успели куры опомниться и принять адресованное им приглашение, как уже целая стая ворон слетелась на ближайшее дерево, ожидая, когда бородатая птичница отойдёт в сторону. Но в этот раз нахальные птицы жестоко ошиблись. Птичница прицелилась и выпалила в самую воронью кучу.

Поднялся невероятный переполох. Убитые птицы попадали с дерева на землю, а остальные со страшным шумом и гвалтом разлетелись в разные стороны.

- Я вам, негодницы! - грозил им вслед Иван Антонович. - Будете у меня колхозное добро воровать!

В этот день ни одна из крылатых воровок не смела и носа показать на птичий двор.

Но на следующий день вороны как ни в чём не бывало опять заявились к куриному завтраку. Пришлось ещё раз повторить охоту с переодеванием, и она опять увенчалась успехом.

Так продолжалось три дня. И на этом, увы, торжество нашей затеи окончилось. Смышлёные птицы, видно, разобрались, в чём тут дело, и, завидев ещё издалека воинственную "птичницу", разлетались прочь.

Зато стоило на двор прийти с ведром Анне Саввишне, как вороны с радостным криком уже летели ей навстречу.

- Неужели они в лицо меня узнают? - удивлялся Иван Антонович.

- И ничего нет мудрёного! - сердито отвечала Анна Саввишна. Бородища-то у тебя какая, страсть поглядеть! Сбрей её и усы сбрей, тогда будет дело совсем иное.

- Нет, матушка, - наотрез отказался Иван Антонович. - Потом ты ещё скажешь, что нос у меня велик, на твой не походит, значит, и нос придётся подрезать. Потом и ноги и руки укоротить. Нет уж, уволь. Тебе птица поручена, ты её и обхаживай, а у меня своё дело имеется. Всяк за своё и отвечает.

После такого отпора Иван Антонович решительно снял с себя юбку, стащил с головы платок, расчесал бороду и лихо подкрутил усы. Потом скрутил козью ножку, закурил.

- Всё в порядке! - весело сказал он и отправился на колхозный двор осматривать сеялки, чтобы подправить к весне всё, что требует ремонта.

Зато Анна Саввишна пришла теперь в полное уныние.

- Ну, теперь держись, - грустно сказала она. - За четыре дня эти негодницы проголодались - сразу корм пожрут.

Я тоже не знал, что и придумать. Неужели же правда вороны научились узнавать в лицо Ивана Антоновича и отличать от Анны Саввишны? А может быть, тут дело в чём-то другом?

- Анна Саввишна, а попробуйте-ка вы захватить с собой ружьё, предложил я. - Может, они и вас с ружьём испугаются.

И вот на другое утро степенная, толстая Анна Саввишна вдруг превратилась в древнеримскую богиню охоты - Диану. Она не только захватила с собой ружьё, но даже перекинула через плечо охотничий рог.

- Так пострашнее будет, - пояснила она.

О радость! Заметив блестящие охотничьи доспехи, ни одна из крылатых воровок не осмелилась даже приблизиться к птичнику. Куры спокойно ели свой корм, а между ними, как настоящая Диана, сверкая оружием, расхаживала Анна Саввишна. Она торжествовала победу.

МАЛЕНЬКИЙ ЛЕСОВОД

Шёл я однажды зимой по лесу.

Было особенно тихо, по-зимнему, только поскрипывало где-то старое дерево.

Я шёл не торопясь, поглядывая кругом.

Вдруг вижу - на снегу набросана целая куча сосновых шишек. Все вылущенные, растрёпанные: хорошо над ними кто-то потрудился.

Посмотрел вверх на дерево. Да ведь это не сосна, а осина! На осине сосновые шишки не растут. Значит, кто-то натаскал их сюда.

Оглядел я со всех сторон дерево. Смотрю - немного повыше моего роста в стволе расщелинка, а в расщелинку вставлена сосновая шишка, такая же трёпаная, как и те, что на снегу валяются.

Отошёл я в сторону и сел на пенёк. Просидел минут пять, гляжу - к дереву птица летит, небольшая, поменьше галки. Сама вся пёстрая - белая с чёрным, а на голове чёрная с красным кантиком шапочка.

Сразу узнал я дятла.

Летит дятел, несёт в клюве сосновую шишку.

Прилетел и уселся на осину. Да не на ветку, как все птицы, а прямо на ствол, как муха на стену. Зацепился за кору острыми когтями, а снизу ещё хвостом подпирается. Перья у него в хвосте жёсткие, крепкие.

Сунул свежую шишку в ту расщелинку, а старую вытащил клювом и выбросил. Потом уселся поудобнее, опёрся на растопыренный хвост и начал изо всех сил долбить шишку, выклёвывать семена.

Расправился с этой, полетел за другой.

Вот почему под осиной столько сосновых шишек очутилось!

Видно, понравилась дятлу эта осина с расщелиной в стволе, и выбрал он её для своей "кузницы". Так называется место, где дятел шишки долбит.

Засмотрелся я на дятла, как он своим клювом шишки расклёвывает. Засмотрелся и задумался:

"Ловко это у него получается: и сам сыт, и лесу польза. Не все семена ему в рот попадут, много и разроняет. Упадут семена на землю. Какие погибнут, а какие весной и прорастут..."

Стал я вокруг себя оглядываться: сколько сосенок тут из-под снега топорщится! Кто их насеял - дятел, клесты или белки? Или ветер семена занёс?