Имперский престол - Денис Старый

Москву с ожиданием. Скажи царь, что нужно брать ослабленный Крым, вся сила Запорожья ринется воевать под их знаменами.

— Чтобы сделали Вы, Ваше Величество, в такой ситуации? — скрепя зубами, спросили Радзивилл.

Сигизмунд задумался. А пойдет ли шляхта на соглашения? Примет ли она все условия русских? Они могут потребовать очень многого, даже того, что нынче ими не оккупировано. Могилев? Гомель? Мозырь? Что еще?

— Молиться! — сказал король, а Радзивилл чуть не сплюнул прямо в кабинете Сигизмунда.

— Все, что Вы, король, предлагаете? — воскликнул Жолкевский.

— Да, пока именно так, паны. Вспомните войну Стефана Батория! Тогда большое войско Речи Посполитой подошло к Пскову, до того взяв многие русские крепости, отбив Полоцк. Русские выстояли. Мы еще более сильные духом. Вильно должно устоять! По крайней мере, осада обязана продлится не менее трех месяцев. Пусть они засыпают город ядрами, он должен стоять! Вот тогда и можно пробовать разговаривать. А пока, паны, созывайте Сейм! Мне нужна отмена последнего, незаконного, Пакта Конвента. Тогда я отдам свой резерв в десять тысяч воинов для одного из аргументов для переговоров. Русские поймут, что мы можем сопротивляться и пойдут на соглашения, — сказал король и отвернулся [пакта Конвента — соглашение короля и Сейма на ограничение королевской власти. Мог заключаться только перед началом правления, в АИ Сейм пошел на изменение, что нарушает порядок].

Констанция. Нужно срочно посетить жену, рассказать ей, что оказалась права. Да, это победа! Как же странно, когда победа короля зависит от поражения державы⁈ Видимо, что-то в государстве не так, если подобное возможно.

*……………*……………*

Вильно

27 мая 1609 года

Михаил Васильевич Скопин-Шуйский в сопровождении только вчера прибывшего Юрия Дмитриевича Хворостинина и своей «тени» Андрея Семеновича Алябьева, это, если не считать порядка тридцати телохранителей и трех рот рейтаров, рассматривали городские укрепления Вильно. Сейчас молодой, но уже покрывший себя славой, головной воевода русского войска, в зрительную трубу в подробностях рассматривал Субочские ворота. Это было грандиозное сооружение, весьма удачно расположенное. Так, башни ворот простреливали значительную часть стены и являлись ключевым узлом обороны крепости.

Скопин-Шуйский прекрасно понимал, что даже, если ударить в районе других ворот, без нейтрализации Субочских башен, будет сложно рассчитывать на полный успех. При штурме города резерв обоняющихся, расположенный рядом с Субочскими воротами, может оперативно реагировать на любые прорывы и атаки русских войск. Это так и было бы, если только не преимущество русских в численности войска.

— Подведем пушки — и дела не долга, — говорил Хворостинин.

Михаил Васильевич Скопин-Шуйский только с улыбкой на лице покачал головой.

Юрий Хворостинин словно переродился. Ранее, бывший хорошим исполнителем, нынче в воеводе будто проснулись качества его великого отца. Хворостинин-сын стал сыпать предложениями, выказывать свои соображения. Было видно, что он готов проявлять инициативу и расти, как военачальник.

Скопин-Шуйский даже немного заволновался. Его чин главнокомандующего мог бы предполагать сидение далеко от театра военных действий и лишь вырабатывать общую стратегию ведения войны. А молодой гениальный полководец уже не может без адреналина сражений.

— Без приступа нам не обойтись, — в очередной раз подумав, высказывался Скопин-Шуйский. — Мы правильно поступили, что начали тренировать воинов и выстроили свои стены. Приступ будет кровавый. Но, коли промедлим, то будем иметь худшее условие для мира.

— Боярин, головной воевода, — обратился к своему командиру Алябьев. — Переговоры будут?

— Каждая война закончится переговорами и миром, — наставительно отвечал головной воевода.

Два дня тому прибыло пополнение, за которое Скопин-Шуйский был очень благодарен смоленскому воеводе Михаилу Борисовичу Шеину. Головной воевода оказался неподдельно удивлен поступком смоленского воеводы. Это была, по сути, инициатива Шеина, поделиться пушками, а главное, порохом, ядрами и дробом. Именно этого крайне не хватало войску Скопина-Шуйского. Ранее пренебрежительное и негативное отношение к Шеину одномоментно изрядно прибавило смоленскому воеводе дружелюбия со стороны главнокомандующего.

— Я все, что хотел, увидел, — сказал Скопин-Шуйский, а после обратился к Алябьеву. — Андрей Семенович, на вечер назначаю Военный Совет.

На военном совете не было ни одного возражения о начале приступа. Обсуждались лишь частные моменты предстоящего мероприятия.

24 мая 1609 года от рождества Христова русские войска, до того перекрывавшие все подходы к столице Великого княжества Литовского, пришли в движение. Неожиданно для защитников, русские войска стали атаковать городскую стену сразу в трех местах. Русские воины наперевес с лестницами, под прикрытием больших деревянных щитов, подходили к городскому рву. Однако, как только защитники начинали концентрировать свои силы на определенных участках многокилометровой городской стены для отражения атаки, русские отступали.

Плотная застройка рядом с городской стеной, которая отделяла более чем треть города, оставшегося без защиты, использовалась русскими войсками для относительно безопасного подхода ближе к стене. Мало того, огромное количество артиллерии позволяло заранее спрятать в домах орудия и скрывать их до нужного момента. Тот самый нужный момент возникал тогда, как только крепостные орудия смещались чуть в сторону в направлении наступающих колонн русских. Дважды получилось осуществить подобный маневр. Защитники разворачивали орудия и получали ядра по своим позициям, теряя пушки и людей. После защитники начали бить уже по строениям, причем, чаще раскаленными ядрами. Пришлось отводить орудия, чтобы распространяющийся угарный газ от горящих домов не стал более смертоносным, чем сами пушечные ядра врага.

Между тем, далеко не весь дым шел на русские позиции. И, если у русских войск была возможность отойти чуть подальше от дыма, то защитникам приходилось тяжело. Некоторых уже рвало, у иных начинала болеть голова. Под подобным прикрытием можно было войти на крепостные стены и быстро добиться локального успеха. Но, действенных средств, чтобы не получить отравлений в наличии не имелось, а намоченные тряпки, натянутые на лицо, не так, чтобы помогали.

Большой неожиданностью для защитников стало появление плотов на реке Вилии. На этих платформах размещались орудия. Защитники Вильно обратили внимание на подходящие к внутреннему Виленскому замку артиллерийские платформы уже тогда, как только первые орудия на плотах прошли Гедыминову гору. Из-за того, что напротив была река, а за рекой располагались лишь только несколько рот русских солдат, Рожинский, командующий обороной Вильно, не счел необходимым держать большие силы на стенах