Мокрое волшебство - Эдит Несбит

— Однажды ты сказала, что живёшь в воде и хочешь быть мокрой… — задумчиво сказала Мэйвис.

— Народ глубин не отвечает за слова, произнесённые в вашем мире. Я уже говорила вам об этом, — напомнила Русалка.

Скоро они подошли к небольшому коралловому мосту, перекинутому через спокойный глубокий поток.

— Если то, в чём мы находимся — вода, тогда что же это? — спросил Бернард, указывая на поток под мостом.

— Ты задал слишком сложный для меня вопрос, — отмахнулась Русалка, — а если бы я всё же собралась ответить на него, ответ был бы слишком сложен для вас. Пойдёмте, мы не должны опоздать на банкет.

— А что будет на банкете? — поинтересовался Бернард.

— Еда, — кратко ответила Русалка.

— А что мы будем пить?

— Это невозможно, — вздохнула она, — таким образом вы всё равно ничего не поймёте. Мы пьём… Ах, нет, вы всё равно не поймете!

Здесь травяная дорога расширилась, и они подошли к гладкой и сверкающей жемчужной террасе. Жемчужные же ступени вели вниз, туда, где перед ними открылся самый прекрасный в мире сад. Подобный, наверное, можно вообразить, только если представлять себе целый год и ещё один день самые замечательные картинки и иметь под рукой самые подробные книги по садоводству. Но самым удивительным было то, что когда позже они обсуждали этот сад, то не смогли прийти к общему мнению относительно формы клумб, направления тропинок, сортов цветов, их оттенков и прочих мелких деталей. Они сошлись лишь в одном — все единодушно решили, что более прекрасного сада нельзя было ни представить, ни придумать. Вдалеке, за линией деревьев, ребята увидели сверкающие дворцы и минареты изумительных строений. И где-то там, далеко, слышались звуки музыки. Это было настолько далеко, что вначале они слышали лишь отдельные ноты, не сплетающиеся в единую мелодию. Но вскоре звучание стало отчетливым и превратилось в самую чудесную музыку в мире.

— Ну и ну! — выдохнул Рубен. — Что же это играет? Не арфа, — тут же решительно добавил он.

— А теперь вы кое-что получите, — сообщила им Русалка, когда они дошли до деревьев.

— О, благодарим Вас, — произнесли все, но никто не решился спросить — что, хотя этот простой вопрос вертелся на языке у каждого. Наконец Рубен не выдержал и задал его.

— Овации, — кратко ответила ему Русалка.

— Это что-то связанное с производством яиц(прим. редактора: Кэтлин спутала "Ovations" с "Innovations". Egg Innovations — исследования, связанные с разработкой новых сортов яиц),я знаю, — произнесла Кэтлин, — так, во всяком случае, мне когда-то говорил отец.

— В этом случае яйца как раз не причём, — возразила Русалка. — Возможно, это покажется вам слегка утомительным, но зато, когда всё закончится, начнётся главное веселье! Не пугайся, Кэтлин. Мэйвис, не тереби волосы, здесь нельзя выглядеть неопрятной, ведь Вас будет благодарить сама Королева. Что, не ожидали? Но вы должны были подумать об этом раньше. Если уж совершаете такой благородный поступок, как спасение, то, наверное, вы должны ожидать ответной благодарности… Да, и не забудьте поклониться. И не бойтесь, здесь нет ничего страшного.

Они прошли мимо деревьев и вскоре вышли на открытую площадь перед дворцом, вымощенную золотом и мерцающим жемчугом. В центре площади на серебряном троне восседала самая прекрасная женщина в мире. Её голову венчала сверкающая корона, сама она была облачена в одежды изумрудного цвета, а на ногах её сияли золотые башмачки. Улыбка её была такой доброй и милой, что дети позабыли все свои страхи. Замер в воздухе последний аккорд сладостной мелодии, и поднялся небольшой переполох, среди которого детей мягко подтолкнули к подножию трона. Жемчужный постамент, на который они встали, тут же окружила толпа.

Королева поднялась и протянула в сторону детей скипетр, увенчанный сияющей звездой, наподобие тех, что украшали её чело.

— Добро пожаловать, — прозвучал её голос, показавшийся ребятам слаще любой музыки. — Добро пожаловать в наш Дом. Вы были добрыми и храбрыми, не искали личной выгоды, и теперь все мои поданные приветствуют вас.

Тут же толпа, окружавшая их, качнулась вперед, как камыш под ветром, и сама Королева сошла по ступеням трона и простерла руки к детям.

У ребят перехватило дыхание, и это ощущение стало почти невыносимым, когда её ласковые руки коснулись по очереди головы каждого из них. Затем толпа поднялась, и чей-то голос, похожий на звонкую трубу, закричал:

— Дети спасли одного из нас… Мы погибаем в неволе. Слава детям!!! Слава!!!

Поднялся громкий шум, будто волны разбивались о скалы. Всюду мелькали флаги или шарфы — нельзя было точно сказать. Тут раздался голос их Русалки:

— Ну вот, всё и закончилось. А теперь у нас будет банкет. Ведь так, мама?

— Да, дочь моя, — ответила Королева. Так значит, Русалка, которую они спасли, была королевской дочерью?!

— Я не знала, что ты Принцесса, — удивлялась чуть позже Мэйвис, когда они шли по коридору за Королевой.

— Думаю, именно поэтому они и устроили столько шума, — рассудительно заметил Бернард.

— О, нет, мы приветствуем так каждого, кто спасает одного из нас. Ведь нам нравится благодарить. Но такой шанс выпадает не столь часто; трудно устроить даже обычное празднество. К сожалению, люди очень суеверны, и их невероятно трудно привлечь сюда. Я бы вас никогда не увидела, если бы вам не посчастливилось найти ту пещеру. Я не смогла бы надежно обхватить Кэтлин на отмели. В пещере гораздо удобнее держаться на поверхности, чем в море. Я думаю, вы тоже заметили это.

Да, они заметили.

— Можно мы сядем рядом с тобой во время пира? — внезапно спросила Кэтлин. — Знаешь, всё это достаточно непривычно для нас…

— Конечно, моя дорогая, — улыбнулась морская леди.

— Гм, — произнес Бернард, — мне ужасно жаль, но нам нужно возвращаться домой.

— О, не говори так, вы же только пришли! — воскликнула Русалка.

Бернард пробормотал что-то о необходимости возвращения домой, чтобы успеть помыться перед чаем.

— У нас же будет куча времени! — сказал нетерпеливо Фрэнсис. — Не ной, и не порти всё.

— Я не ною, — ответил Бернард, как всегда спокойный. — Я никогда не ною. И все же мне кажется, что нам нужно подумать о том, как мы вернёмся домой.

— Вот ты и думай об этом! — парировал Фрэнсис и отвернулся, чтобы насладиться видом ярко красных цветов, которые гроздьями свисали с колонн галереи.

Пир был прекрасен, но после дети никак не могли вспомнить, что же они ели из серебряных блюд и пили из золотых кубков. Но при этом никто из ребят не забыл лакеев, одетых в плотно облегающие одежды из серебряных чешуек, такого же цвета перчатки без пальцев и в головные уборы наподобие шлемов. Все это, по справедливому замечанию Кэтлин, делало их похожими скорее на рыб, чем на людей

— Но это и есть рыбы, — возразила Принцесса, удивленно раскрывая свои прекрасные глаза, — Это Лососи-морентропы, а тот, что стоит за креслом матери — Великий Лосось-морентроп. Я слышала, в вашей стране есть Большие Мизантропы? А у нас, как видите, Большие Морентропы.

— Все ваши слуги — рыбы? — с интересом спросила Мэйвис.

— Конечно, — ответила Принцесса. — Но слуг мы используем лишь для больших мероприятий. Большую часть нашей работы выполняют меньшие существа — электрические угри, например. С их помощью мы получаем энергию для наших машин.

— А как вы это делаете? — живо спросил Бернард, представляя, что когда-нибудь будет известен, как человек, раскрывший коммерческую ценность энергии, вырабатываемой электрическими угрями.

— Мы держим их в большой ёмкости, — принялась объяснять Русалка, — вы просто поворачиваете рукояти — они соединяются с домами людей — и угри подключаются к вашим ткацким или токарным станкам или ещё к чему-то, что должно заработать. Получается постоянное движение, угри плавают кругами по течению, пока работа не будет сделана. Это потрясающе просто.

— Действительно, это просто потрясающе, — согласилась Мэйвис. — Я имею в виду всё это, — она повела рукой в сторону белых арок, сквозь которые была видна зелень садов и синева чего-то, напоминающего небо. — Неужели вы живете здесь внизу и весь день ничем не занимаетесь, кроме игр? Как это здорово!

— Вам скоро надоест играть, если вы больше ничем не будете заниматься, — мудро заметил Бернард. — Мне бы, во всяком случае, точно надоело. Вы когда-нибудь делали паровой двигатель? — спросил он Принцессу. — Это то, что я называю работой.

— Я бы тоже назвала это работой, — ответила она, — но знаешь ли ты, что работа — это то, что тебе надо сделать, хоть и нет желания? А игра — это всегда то, чем тебе хочется заниматься. Возьми ещё Ароматных Шутих.

Она сделала знак лососю, который появился с огромным блюдом фруктов. За небольшими столиками сидели компании по четыре, пять и шесть человек, как это обычно бывает в обеденных залах больших отелей, где собираются за едой проезжие путешественники. Ведь эти маленькие столики так удобны для бесед.