Григориан Подмосковный и другие мистическо-юмористические рассказы на бытовые и философские темы - Денис Владимирович Пилипишин

там, и никаких проблем. Да и от пола почти в метре. Как хавронья умудрилась пятачком в розетку ткнуть – представить себе не могу! Но мать с утра приходит, свинья наша мертвая валяется, как будто в рыло молнией ударило!

– ХА-ХА-ХА!!! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! – расхохотался подполковник, запрокинувшись назад на стуле так, что захрустело дерево.

– Анатолий Иванович! – укоризненно сказала Ольга. – Ну что тут смешного?!

– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!!!!!

– Вы бы лучше про себя рассказали! Или у Вас ничего не произошло?

Подполковник посуровел.

– Произошло, – сказал он. – В пятницу поехал я на дачу, а жена в субботу собиралась прибыть, на автобусе, – издалека начал Анатолий Иванович. – Ну взял, как положено, пивка литра три-четыре, вечерком хорошо посидел сам с собой. А ночью потребовалось мне на двор выйти. Вышел я в сад, стою, и вдруг вижу – ходит между яблонь огромный человек. Лица я его не разобрал – черная такая фигура. Но ростом метра три или даже больше. Рукой запросто до верхушки яблони достанет! А ходит так – туда-сюда, словно что-то обронил и теперь ищет. Или как будто заняться совсем нечем. Признаться, испугался я. Чувствую, нечеловеческий это какой-то человек. А он меня заметил и в мою сторону повернулся. Я бежать со всех сил, а сам думаю – вход в дом с другой стороны, и если он за мной бросится, успеет ли догнать? Но не успел, а может и не гнался. Я в дом спрятался, ружье достал, сижу, курю… Так вот до рассвета и просидел.

Все молчали. Чтобы разбить напряженную тишину, подполковник спросил учителя химии:

– А у тебя что было? Рассказывай!

Чувствовалось, что рассказывать Сергею Игоревичу не хочется но, не выдержав на себе вопросительных взглядов, он все-таки начал:

– Пошел я с другом бухать….

– В пятницу? – уточнил подполковник.

– Ну почему только в пятницу? – обиженно возразил Сергей Игоревич. Мы в среду пошли. Дома жена ругается, поэтому выдвинулись на пустырь, туда, где завод арматуры, там через болото мостки перекинуты, мы на одном из островков себе местечко и облюбовали. Ну, хряпнули основательно, за жизнь поговорили. Чувствуем – холодает уже, да и стемнело. Короче, пошли домой, но другой дорогой. Там уже не мостки, а мостик подвесной из досок через ручей. Вышли мы на этот мостик, и тут друг мне говорит: «Дай зажигалку, моя делась куда-то!» Я про себя думаю, нашел ты место, придурок, мостик качается, доски на нем разъезжаются, того и гляди вниз полетишь. Но все же сунул руку в карман, нашел зажигалку, поворачиваюсь – а друга нет! Думаю – свалился, cyка! Но лететь там метра четыре-пять до воды, так что плюх должен быть солидным… Да и мост тряхнуло бы от мгновенной разгрузки! Ничего этого не было, а друг исчез! Я уж искал его, искал – все бестолку! Пришел домой, страшно стало. Я же знаю, как менты работают – теперь стопудово скажут, ты друга замочил, и будут избивать, пока не сознаешься!

– А он так и не нашелся? – со страхом в голосе спросила Светлана.

– Слава Богу, нашелся! На следующее утро он проснулся в поселке Бычково, что километрах в двадцати от города. Спал прямо на центральной площади, у магазина. Честной народ, что в магазин шел, его полностью обчистил – мобилу украли, деньги, часы сняли. Так что билет он купить не мог и пешкодралом двадцать верст назад шкандыбал! К следующему вечеру появился только, слава Богу, живой!

– А вот интересно, какому именно Богу слава? – спросил Анатолий Иванович. – Зелигер ведь говорит, будто их много. Стало быть, если благодаришь, надо указать, кого именно. А всех скопом благодарить как-то беспонтово, не прокатит боюсь…

– Между прочим, – вмешалась Нина, меняя тему, – директору уже доложили, и мне известно кто, что все проблемы происходят оттого, что мы, якобы, устраивали тут мистические оргии, плюс в последний момент придумали заменить всем известных Бременских музыкантов на какое-то языческое действо, причем последнее произошло исключительно по Вашей – она показала на Ольгу Александровну – инициативе!

– Так! – угрожающе сказал Анатолий Иванович.

– Правда, директор не поверила и прогнала доносчицу, потому что является закоренелым материалистом и верит только в то, что может реально пощупать руками, – добавила Нина.

– Хоть это хорошо, – вздохнул подполковник. – Но доносчице мы все равно при случае отомстим! А вот интересно, если директор, к примеру, не может руками атомы пощупать, или электромагнитные волны, она в них тоже не верит? – спросил он, снова переводя разговор в философское русло.

– А как же она может быть материалистом? – удивилась Светлана. – У нее же столько образов в кабинете висит! Одним даже пожарному, как я слышала, по кумполу заехало!

– Образа у нее висят потому, что мода сейчас такая! А сама она ни во что не верит! – пояснила Ольга Александровна, более посвященная в дела руководства.

– Да пёс с ней! – громко сказал Сергей Игоревич. – И хорошо, что не верит! Нам еще проблем по административной линии недоставало! Имеющиеся бы разрулить!

– Ага! – согласилась Светлана. – Вот батюшка-агрессор, что к нам в школу приходил ругаться, наверное, сейчас радуется.

– Сейчас уже, наверное, не очень, – сказал всеведущий подполковник. – Я тут на днях был в пожарной части, пил там с ее командиром. Так он мне рассказывал, что с отцом Аркадием что-то приключилось, и он в больнице лежит, в травматологии.

– Небось напился да с колокольни дрепнулся! – предположила Нина и все рассмеялись.

По странному стечению обстоятельств она почти угадала. В тот день в храме события развивались так:

– А где отец Аркадий? – спросила пожилая прихожанка у злобного вида бабки, слонявшейся туда-сюда без дела.

– Вон он, спускается, сапогами гремит! – недовольным тоном ответила бабка указывая на дверь, за которой располагалась лестница, ведущая на колокольню.

Однако секунду спустя раздался вскрик и, судя по последовавшим звукам, стало ясно, что отец Аркадий гремит по лестнице уже не только сапогами, а всем своим телом, буквально не щадя живота своего. Прихожанка и бабка замерли и с испугом глядели на приоткрытую дверь, из-за которой стремительно приближался звук.

Их оцепенение прервал страшный удар, чуть было не сорвавший дверь с петель. Примчался отец Аркадий. В растрепанной рясе, с окровавленным лицом, он пролетел еще метра два и, охая, распластался на полу. Заметив на себе изумленные взгляды, он произнес: «Поскользнулся, cyка!!!» и потерял сознание.

– А ведь вроде тверезый! – растерянно сказала прихожанка.

– Да, сегодня с утра он практически не пил! Ну разве кагору, что от утреннего причастия остался! – подтвердила бабка.

Пришлось вызывать скорую. В больнице врачи определили, что батюшка сломал ногу, получил вывих плеча и сотрясение мозга. «Да,