Мой путь - Леонид Таубес

нашей компании. Крис, кроме того, что держал консультативную фирму по ирригации полей, был еще и фермером. Владел несколькими крупными фермами вблизи Йоханнесбурга и огромным участком земли с фермой в Намибии. У него был свой маленький самолет, который он пилотировал сам, перелетая с одной фермы на другую. Садился прямо на поле, благо размеры позволяли. Говорил по-английски со своеобразным акцентом, к которому я быстро привык. Он, как правило, приурочивал свои визиты к Пасхе и Рождеству и непременно посещал богослужения в Иерусалиме и Вифлееме (Бейт-Лехеме).

Когда я с ним познакомился, первое, что я у него спросил, не родственник ли он великому кардиналу Ришелье. Он удивился вопросу. Тогда я назвал ему полное имя кардинала — Armand-Jean du Plessis, Duke de Richelieu. Интернета тогда в нынешнем виде не было - только электронная почта через телефонный модем 9600 Бод, поэтому мы тут же полезли в энциклопедию Британика, которая стояла в офисе на полке. Он внимательно прочел статью про кардинала и сказал, что с этим вопросом еще нужно разобраться. Вообще-то его предки родом из Бельгии. Они были протестантами и в конце XVIII века уехали в Африку.

Времена для ЮАР тогда были тяжелыми. США и страны Европы ввели санкции. Израиль продолжал деловые отношения. В условиях блокады ЮАР покупала многие необходимые вещи через посредство Израиля. Я спросил у Криса, каковы прогнозы? Оптимизма он не выразил.

Поселок окружен забором, в котором были единственные въездные ворота с калиткой и будкой для охраны. Днем там один человек, а ночью дежурили 4 - 5, а иногда и больше. Все вооружены. Нам, жителям караванного поселка, тоже предложили по очереди дежурить ночью. Мы дежурили без оружия. Это было полезно для совершенствования иврита, а также знакомства с мошавниками. Мы болтали на разные темы, они расспрашивали о жизни в Советском Союзе, мы играли в шахматы и шашки. Время от времени несколько человек на джипе объезжали территорию и наблюдали, нет ли нарушений. На моей памяти был один случай, когда вор забрался в одну из теплиц и пытался унести оттуда какое-то оборудование, и другой, когда пытались угнать трактор. И вот из разговоров с людьми, я понял, что мы живем под пристальным наблюдением. Они знали про нас такие подробности, что я и не подозревал. У меня кто-то спросил:

— Так ты тот профессор ми Руссия, который работает у Габи?. — Я ответил, что я действительно работаю у Габи, но я не профессор.

— Но в университете ты там работал?

— Да.

— Ну, значит профессор.

В Израиле все на ты. На языке иврит нет обращения на вы, как формы вежливости. Если хотят подчеркнуть особое почтение, говорят: “Ты, мой господин”.

Летом моя дочка Таня устроилась работать в ресторан в городе Афула. Она работала на кухне, делала салаты. На ночном дежурстве у ворот я как-то разговорился с майором-пограничником. Они частенько приезжали ночью. Граница, зеленая черта была совсем рядом. И майор вдруг мне сказал: это хорошо, что твоя дочь летом не болтается без дела, а работает в ресторане. Ты правильно воспитываешь детей. В другой раз он же у меня спросил:

— Это правда, что когда у твоего соседа Димы обвалился караван, он с двумя детьми ночевал у тебя? —Правда. — Но ведь вас 5 человек в караване, у других людей свободнее. — Но он мой сосед. Место нашлось. А жена его была у других соседей.

И тогда я осознал, что в Израиле все обо всех знают. И хорошее и плохое. И если ты где-нибудь обосрался, тебе об этом могут напомнить через несколько лет в совершенно неожиданном месте.

Жизнь в караванном поселке где-то сродни жизни в коммунальной квартире. Все на глазах, все всё обо всех знают.

Мы были буквально непаханым полем для раввинов. Для нас устраивались регулярные проповеди. Для бесед с нами приезжали разные раввины. Запомнилось две проповеди. Первая на тему «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Проповедник четко и убедительно развил мысль, что прежде всего нужно любить самого себя. Если человек не любит себя, то и ближнего он никак не возлюбит.

Другую проповедь, которая мне запомнилась, не могу вспоминать без смеха. Все любавичские хасиды, которых я встречал в Израиле, знают идиш. И они любят рассказывать всякие майсы на смеси идиш и иврита.

Помнится, сидим вечерком на свежем воздухе. Было нас человек 10. Подходит незнакомый пожилой человек, одетый как ультраортодокс. Представляется хасидским раввином и выражает желание с нами побеседовать. Стал расспрашивать, кто мы да откуда, знаем ли мы идиш, ходим ли мы в синагогу. Ну, мы рассказали, откуда мы, что идиш практически не знаем, в синагогу ходим по большим праздникам.

Он сказал: "Я спою вам песню на идиш, вы ее не поймете, а потом переведу на иврит и объясню, в чем суть". И он запел:

Что ж ты Марко, дурень Марко,

Ходишь на ярмАрка?

Не купляешь, не продАешь,

Только робишь сварку?

(Для тех, кто не понимает по-украински или по-белорусски. "Робишь сварку" значит устраиваешь ссору).

Этот куплет повторялся несколько раз с вариациями. Мы были в полном отпаде. Потом он минут 10 разъяснял на иврите, что это хасидская песня на идиш про человека, который не понимает, где и как надо себя вести, обижает людей и ссорится с ними и т.д и т.п. Он объяснял, что Марко олицетворяет злое начало. Люди заняты делом, а он на ярмарке не продает и не покупает. Все, что его интересует — это мешать другим заниматься делом.

Мы (то есть понимающие русский и украинский) лежали от хохота, ржали уже через не могу, особенно во время объяснений. Хасид был удовлетворен. Он полагал, что нас так развеселил этот глупый Марко.

В 1992 году, после года жизни в Израиле, мы купили машину. При этом наше благосостояние можно было охарактеризовать одним словом — жопа. Мы жили в караване в мошаве с библейским названием Маген-Шауль (щит Саула) недалеко от зеленой черты в