Земля без радости (Книга Эльтары и Аргниста) - Ник Перумов

Локран яростно заржал, ударом острого копыта размозжив череп самому шустрому брюхоеду.

Улучив мгновение, Аргнист обернулся. Эльстан молча и с ожесточением рубил своим дивным мечом плотные ряды валивших из пещеры тварей, словно собираясь прорваться внутрь. Черная кровь брызгала фонтанами, вокруг волшебника громоздились мертвые туши, но спина его была совершенно открыта.

– Да скорее же! – рявкнул сотник в затылок Волшебнику. Цепь стеноломов и прочей ордынской твари была уже в двух десятках шагов.

С головы до ног покрытый черной кровью, Эльстан по трупам чудовищ дошел-таки до входа в пещеру. Прижавшись к стене, он вновь принялся лепить из воздуха невидимую фигуру.

Из рядов наступающей Орды вперед вырвался крупный рогач. Наклонив остроконечную корону, он ринулся прямо на Аргниста. Обученный Локран подался было в сторону – обычный прием, но прямо за спиной хуторянина стоял Эльстан, и вместо того, чтобы уклониться, Аргнист натянул поводья, принимая удар на себя.

Мир опрокинулся и померк. В сознание ворвалась оглушительная, поглощающая все остальное боль; руки последним усилием вогнали честную сталь клинка в глубь смрадной глотки.

– Отец! – Раздался отчаянный крик, и все окончательно погасло.

Челюсти мотали из стороны в сторону бесчувственное тело, скрежеща по железу доспехов. Секиры сыновей вонзились в плоть рогача, в шею твари вошел рог Локрана.

"Именем Вечного Короля!... Иначе не подействует... о лариэ сайти!"

По вытекавшей из пещеры реке чудовищ внезапно прошла долгая множественная судорога. Возле самых ног Эльстана распахнулась чья-то пасть, усеянная изогнутыми крюками зубов. Хозяева Холма наконец-то разобрались, что к чему.

Волшебник с отчаянием отпихнул морду сапогом – руки были заняты плетением Огненной Сети. В кольчугу вцепились чьи-то когти, резко потянули вниз... Но тут сложенные пригоршней ладони волшебника наконец-то дрогнули от напора давно ожидаемой Силы.

– Ириэхо вантиото! Вантиото суэльдэ!

Чистый, мощный и звучный голос, в котором одновременно слышались и рокот морского прибоя, и тонкий перезвон хрустальных колокольчиков, совсем не походил на тот, к которому уже привыкли Аргнист и его домочадцы. Обернувшись, Арталег увидел, как из ладоней чужака выплыл ярко светящийся огненный шар; пламенное чудо исчезло в черной глубине пещеры, а Эльстан, нелепо взмахнув руками, повалился прямо в поток чудовищ.

Сыновьям наконец удалось вырвать тело Аргниста из смертельных объятий рогача, и тут в глубине пещеры что-то грянуло.

Грянуло так, что и Арталег, и Армиол едва не свалились с коней и враз перестали что-либо слышать. Земля под ногами заходила ходуном, а потом из глубины подземелья вверх рванулся клубящийся, упругий смерч из туго свитых жгутов многоцветного пламени, по спирали огибая вершину Холма. Он сжег, разметал, обратил в ничто мерзкие серые тучи, испепелил крылатых бестий; мгновенно превратились в живые факелы и те твари, что атаковали Армиола и Арталега. А потом оцепеневшие братья увидели, как зашевелились, оживая, камни вокруг пещерного устья; толкаясь и пошатываясь, словно толпа подвыпивших дровосеков, гранитные глыбы двинулись к обугленному входу в подземелье. Захрустели кости немилосердно давимых чудовищ, в щелях между камнями заметались быстрые белые сполохи. Казалось, невидимый портной сшивает сейчас камни огненной иглой. Подъятый волей Эльстана гранитный вал неудержимо надвигался, и вот глыбы с грохотом сошлись. Белый огонь плавил их края, намертво запечатывая проход.

Эльстан остался внутри.

На покрытом жирным черным пеплом склоне Холма Демонов остались только бесчувственный, израненный Аргнист и его сыновья.

– Подними отца! – заорал Армиол прямо в ухо среднему брату. – Локран!

Умный конь подогнул колени. Братья подняли тело отца в седло, примотав запасной подпругой, и сами вскочили в седла. Оставаться здесь было превыше их сил. Даже для того, чтобы перевязать Аргниста.

Они остановились, лишь когда страшный Холм окончательно скрылся за деревьями. Со всей мыслимой осторожностью сняли тело отца с седла и положили на расстеленный плащ.

– Батюшка!... – не удержавшись, всхлипнул Арталег. Армиол стиснул зубы, но промолчал. Клыки и рога разорвали-таки кольчугу, глубоко пробороздили грудь, живот и спину Аргниста. Искромсанная плоть висела лохмами, старый сотник потерял очень много крови. И все же, когда замерший Армиол приложил ухо к окровавленной груди отца, слуха его достигли слабые, неуверенные, но явственные удары пока еще живого сердца.

Братья поспешно перебинтовали отца, пустив в ход все запасы, данные им с собой на этот случай Саатой. В сознание Аргнист не приходил, дышал еле-еле, и под гнетом страшной мысли "наверняка не довезем!" братья пустились в обратный путь.

Интерлюдия

НАЧАЛО БОЛЬШОЙ ИГРЫ

Под хрустальным куполом порхают златокрылые пташки. С неведомых высот низвергается мелодично поющий водопад благоуханной влаги. Жемчужнокрылый грифон с серебристой гривой свернулся на пышном ковре из вечно живых розовых лепестков. Перед глазами возникает прекрасное женское лицо, золотистые глаза смотрят в самую душу. Подбородок заострен, щеки впалы – она похожа на готовую к броску хищную птицу. На дне янтарных взоров – Сила. Великая Сила.

Что я делаю здесь? Откуда эта боль? Почему я не ощущаю собственного тела?

– Здравствуй, игрушка, – небрежно говорит мне красавица.

Игрушка? Я силюсь ответить и не могу. Пытаюсь взглянуть в сторону – не удается. Уши терзает сладкая музыка.

Молодая женщина смотрит на меня долгим испытующим взглядом

– Подобных тебе здесь уже давно не было. Что ж, Джибулистан заслужил небольшое развлечение, как и я.

Она с кошачьей грацией опускается на низкую кушетку. Чуть посвистывает облегающий тело яркий шелк. Неправдоподобно тонкую талию охватывает широкий черный пояс. Он кажется подозрительно простым в этом царстве кричащей роскоши. За пояс заткнут странный меч. Точнее, у него странная рукоять – тщательно обработанный древесный корень со старательно сохраненными изгибами, несмотря на то что они не слишком удобны под пальцами. А где же мой собственный меч?

Красавица подносит к губам вычурную золотую чашу. Глаза ее неотрывно смотрят на меня.

– Что же ты молчишь? – спрашивает она уже с оттенком нетерпения. – Расскажи о себе. Зачем ты пришел сюда, к нам, в наш дворец под горными корнями?

Горные корни?... Ничего не понимаю. Я пришел сюда? Стоп! Я же не помню, как меня зовут! И не могу говорить! Я не в состоянии даже замычать или двинуть глазами.

Кажется, красавица удивлена.

– Вообще-то, я не люблю, чтобы на мои вопросы игрушки отвечали гордым молчанием, – сообщает она мне, беря с подноса истекающий соком диковинный фрукт. – Ты что, не узнаешь меня? Или среди твоего племени никогда не упоминали о Царице Теней?

Я никогда ничего не слышал о ней. Какая Царица? И к какому племени я принадлежу? Я рад бы объяснить ей все это, но губы, как и все остальное тело, отказываются мне повиноваться.

Тем временем красавица допила свою чашу, по лицу видно, что ею все сильнее овладевает раздражение.

– Ты рассчитываешь на то, что я редко ломаю новые игрушки сразу? – понизив голос, говорит она, и я чувствую в ее словах угрозу. – Это верно. Но нет правил без исключений. Тебя я могу сломать и сразу. Верно, что после этого мне будет очень скучно, но ничего, могу и потерпеть. Так что насчет твоего рассказа, игрушка?

Я молчу, поскольку даже при самом сильном желании не смог бы ей ответить. Я не могу даже моргнуть. Странно, но глаза до сих пор не жжет.

Она начинает сердиться.

– Лежит как истукан, – сообщает она неизвестно кому, а потом, закусив красивую губку, неожиданно щелкает пальцами. – Оркус!

На лицо падает какая-то тень, но неведомый Оркус стоит позади, и я не могу разглядеть, кто это.

– Займись этой упрямой штукой, – небрежно говорит красавица, и окружающая обстановка тотчас начинает меняться. Светлое и золотистое стремительно исчезают, их место занимают кроваво-алое и иссиня-черное. Сладкая музыка умолкает. В гулкой тишине слышится только нечто вроде звона кандалов.

Мое положение изменяется. Теперь я вроде бы стою. Видно немногое. Дали тонут в красно-черных облаках, пол вроде бы выложен светящимися желтыми плитами. Красавица в своем прежнем нарядном, струящемся, подобно водопаду, платье стоит, скрестив руки на груди.

– Ты даже не взглянешь на эти милые маленькие штучки Оркуса? – Она поднимает брови.

Умом я понимаю, что меня собираются пытать. Странно, но страха нет. Вообще никаких чувств и эмоций. Я мыслю короткими, рублеными фразами.

В поле зрения наконец вплывает Оркус. Это здоровенная тварь, нечто среднее между человеком и кабаном. Вместо лица – свиное рыло. В громадных ручищах зажат какой-то ржавый инструмент. Наверное, его вид называется зловещим. Не знаю. Мне все равно. Я не думаю ни о чем.