Медовые поцелуи - Люси Монро

Ужин состоял из четырех перемен блюд и закончился поздно ночью, когда на сцену, на смену танцовщицам, вышли мужчины и стали жонглировать горящими мечами.

И когда Грейс восхищенно вскрикнула уже пятый раз, Амир рассмеялся.

Она отвела свой взгляд от артиста.

– Что?

– Ты как ребенок, которого в первый раз привели на ярмарку.

– Я никогда не видела ничего подобного.

– Рядом с тобой я заново испытываю прежние ощущения.

Она почувствовала, что щеки ее вспыхнули. Улыбнувшись, Грейс снова перевела взгляд на сцену, не зная, что сказать, но чувствуя, как тепло разливается по всему ее телу.

Они вернулись домой очень поздно, и Грейс старалась не шуметь, чтобы не разбудить Халила и Джейд. Поэтому они шепотом быстро пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим спальням.

На следующий день они неспешно позавтракали с Джейд и Халилом, а затем он уехал на какую-то встречу.

Джейд тоже извинилась перед ними:

– Пока я еще не ушла в декретный отпуск, мне надо подготовить себе замену на работе, в благотворительной детской организации, – сказала она, – поэтому я оставляю вас одних на несколько часов.

– Не беспокойся, Джейд. Я хочу сегодня показать Грейс достопримечательности.

Грейс улыбнулась, вспомнив времена, когда он, приехав в другой город, либо давал ей какое-нибудь поручение, либо сам отправлялся по своим делам.

Они прогуливались по городу, осматривая исторические места, и она совсем не чувствовала себя его ассистенткой. Она сказала Амиру, что он ее лучший друг, но вместе с тем она знала – он может называть ее так же. Он обращался с ней с особым вниманием, ей было очень хорошо, и она старалась запомнить каждую подробность этой прогулки, потому что в скором времени она не будет знать о нем ничего – кроме того, что будет напечатано в газетах.

Они пообедали вместе с Халилом и Джейд, и Грейс не могла не заметить, с какой любовью старший брат Амира обращается со своей женой. Чувства их были взаимны. И даже когда они спорили, в их глазах светилось неподдельное чувство.

Это было прекрасно.

Они болтали и смеялись за обедом, пока не встал вопрос о женитьбе Амира.

– Я был удивлен, когда принцесса сбежала с другим мужчиной, но я не огорчился, – сказал Халил.

– Почему? – спросил Амир.

– Каждый мужчина должен сам выбрать себе жену.

– Женщину, которую он любит, – добавила Джейд.

Амир покачал головой.

– Даже если бы отец не выбрал ее, я с удовольствием женился бы на принцессе. Я не ищу любви.

– Почему? – с изумлением спросила Джейд. – Ведь сейчас – не средние века, и тебе не надо вступать в брак по расчету всего лишь оттого, что ты сын шейха.

– Любовь дается ценой, которую я не желаю платить.

– Жасмин погибла в результате несчастного случая, брат, и не надо думать, что женщину, которую ты полюбишь, постигнет та же судьба.

– Этого никогда не случится, потому что я больше никого никогда не полюблю.

Джейд с сочувствием взглянула на Грейс.

– Так нельзя жить, Амир. Бояться любви…

– Я ничего не боюсь. Я просто не желаю идти по пути, который, я знаю, наполнен ловушками.

– Ну, у тебя еще есть время изменить свое мнение – после того, как замысел отца не удался.

Амир промолчал, но Грейс знала правду. Ее босс не собирался ждать, когда отец найдет ему новую кандидатуру, и именно ей предстояло помочь ему защитить его от самого себя. Неважно, насколько это больно. Она сделает это. Список составлен, оставалось лишь его обсудить.

Амир будет потрясен. Черт возьми, она сама была потрясена, когда выполнила такую работу. Она почти уже жалела о том, что не увидит, как план ее будет осуществляться. Но настало время положить конец ее душевным мукам – и это может сделать только она сама.

Еще одну ночь они провели в Греции, а в понедельник рано утром улетели обратно в Зорху. У Амира и Грейс была назначена встреча с инвесторами. Его отец также пожелал присутствовать на встрече, и Амир, как знала Грейс, был этим очень польщен. Он находился в хорошем расположении духа, и она решила подождать до конца встречи, чтобы отдать ему свое заявление об увольнении… и другие письма, которые она распечатала сегодня утром.

Зачем озадачивать его перед важной встречей? У нее масса времени для того, чтобы сообщить ему о своем решении. А потом для нее начнутся долгие дни, наполненные одиночеством.

Амир ждал Грейс в кабинете, который обычно занимал по приезде в родительский дом. Она сказала, что хочет обсудить с ним один вопрос. Наверное, собирается предоставить ему список предполагаемых кандидатур. Амир понимал ее желание сделать это сейчас, а не по возвращении в Нью-Йорк. Но он не понимал другого – своего собственного молчания в ответ на ее предложение. Амир совсем не хотел влюбиться и снова испытать боль, которую в молодости едва пережил.

Ему было достаточно трудно признаться себе в том, что он становился уязвимым, когда дело касалось его семьи и даже Грейс. Но он никогда не позволит себе влюбиться так, что потеря женщины будет для него равноценна потере собственной жизни.

Постучав, в кабинет вошла Грейс. Амир оторвался от чтения писем. Она была настолько серьезна, а ее взгляд за стеклами очков был таким сосредоточенным, что он сразу же убедился в правильности своего предположения. И внезапно он, без всякой логики, понял, что не хочет сейчас обсуждать предстоящую женитьбу. Лучше это сделать в Нью-Йорке – они туда скоро вернутся.

Она подошла к столу и положила на него тонкую папку с бумагами. Амир посмотрел на папку, затем – на нее.

– Я представляю проект, о котором мы говорили.

– Да, спасибо. Полагаю, ты будешь удовлетворена моим выбором.

– Надеюсь, буду.

– Спасибо тебе. Я просмотрю этот список, и мы обсудим его после того, как вернемся в Нью-Йорк.

– Ты не хочешь сейчас это делать?

– Нет.

Глаза Грейс расширились от удивления.

– Хорошо.

– Ты хочешь обсудить со мной что-то еще?

Грейс какое-то время молчала. Амир не выдержал и спросил:

– Что?

Она открыла рот, но не произнесла ни звука.

– С тобой все в порядке?

Она кивнула, прокашлялась и произнесла:

– Я хочу дать вам это.

Что происходит с его глазами? Они разыгрывали с ним шутку, потому что ему показалось, что рука ее дрожала, когда протянула ему единственный листок бумаги и уронила его на стол. Удивившись, он поднял листок. Амир пробежал глазами содержимое записки, и его сначала бросило в жар, а потом в холод. Он вскочил со стула и бросил бумагу на стол.

– Что происходит?

– Это мое заявление об уходе.

– Черт возьми, я вижу сам… – Он выругался по-арабски, и если бы слышали его родители, то отец покраснел бы, а мать упала бы в обморок. – Я хочу знать, какого дьявола? – он, наконец, заговорил по-английски, но с таким акцентом, будто только начинал учить язык.