Как нас обманывают органы чувств - Дональд Дэвид Хоффман

Гены формируют мужское восприятие женской красоты. Хочу внести ясность, это не оправдывает сексизм, патриархат или угнетение женщин. Открытие того, что гены влияют на наши эмоции и поведение, не оправдывает угнетенное положение так же, как открытие того, что гены влияют на рак, не оправдывает рак. Наоборот, подход эволюционной психологии предоставляет инструменты для понимания и предотвращения угнетения, совсем как молекулярная биология предоставляет инструменты для понимания и лечения рака.

Эволюционная психология показывает, что наше восприятие красоты является оценкой репродуктивного потенциала. Это не значит, что мы занимаемся сексом только ради воспроизведения. Экзаптация, когда черта, развившаяся для одной функции, может начать выполнять новую функцию, обычное дело в природе. Мы используем секс, чтобы производить потомство, а еще чтобы сблизиться, играть, исцеляться и получать удовольствие.

С этими оговорками наше изучение красоты всего лишь подготовка, необходимая для решения центрального вопроса: воспринимаем ли мы реальность такой, какая она на самом деле? Мы найдем парадоксальный ответ. Если наши чувства эволюционировали и формировались естественным отбором, тогда пространство-время и физические объекты, как и красота, находятся в глазах смотрящего. Они информируют нас о приспособленности – не об истине или объективной реальности.

Глава третья. Реальность. Шалости невидимого солнца

Эволюционно говоря, зрительное восприятие полезно, только если оно достаточно точное… В самом деле, зрение полезно ровно потому, что оно такое точное. В общем и целом, что ты видишь, то и получаешь. Когда это правда, мы имеем то, что называется достоверным восприятием… восприятием, которое согласуется с действительным положением дел в окружающем мире. Это справедливо почти всегда для зрения.

«Не понимаю, почему ты придираешься к нейронам, – писал Фрэнсис Крик 13 апреля 1994 года. – Ты же наверняка веришь, что Солнце существовало и до появления тех, кто мог его наблюдать. Так почему же нейроны должны быть другими?» За несколько недель до этого Крик любезно прислал мне подписанный экземпляр своей новой книги «Удивительная гипотеза». Я ее прочитал и 22 марта написал письмо с благодарностью за книгу, в котором также поднял вопрос насчет этой гипотезы:

«Возможно, вы поможете разрешить то, что кажется мне парадоксом. Я целиком и полностью согласен с вами в том, что „зрение – это активный, созидательный процесс”, что мы видим „символическую интерпретацию окружающего мира” и что „на самом деле у нас нет достоверных знаний об объектах окружающего мира”. Более того, я думаю, что восприятие похоже на науку: процесс построения теорий дает имеющиеся доказательства. Мы видим теории, в которые верим. Как вы говорите, увидеть – значит поверить».

По этим вопросам мы с Криком согласились. Но они противоречат здравому смыслу, а потому требуют обсуждения. Большинство из нас не утверждает, что в точности знает, как работает зрение. Но если надавить, мы можем предположить, что оно очень похоже на видеокамеру. Мы верим, что есть трехмерный мир, который существует даже тогда, когда на него никто не смотрит, и он содержит реальные объекты, такие как яблоки и туманные водопады. Когда мы смотрим, мы просто снимаем этот мир на видео. В этом нет ничего сложного, и большую часть времени все это прекрасно работает – наши видеоснимки точны.

Но здравый смысл ждет сюрприз. Нейроученые уверяют, что каждый раз, когда мы открываем глаза, за дело берутся миллиарды нейронов и триллионы синапсов. Порядка одной трети коры головного мозга, одной трети нашей наиболее развитой вычислительной мощности, задействовано в процессе зрения – не совсем то, что ожидаешь, если зрение всего лишь вопрос съемки видео. В конце концов, камеры снимали задолго до эры компьютеров. Так что именно вычисляет мозг, когда мы смотрим, и почему?

Стандартный ответ нейроученых таков: мозг в реальном времени конструирует наше восприятие объектов, таких как яблоки и водопады{88}. Он конструирует их, потому что сам глаз не видит яблок и водопадов. Зато в глазу есть около 130 миллионов фоторецепторов, и каждый из них видит только одно: сколько фотонов света он только что уловил. Так что фоторецепторы – это счетоводы фотонов, и они выдают скучные отчеты, что-то вроде этого: фоторецептор 1 – двадцать фотонов; фоторецептор 2 – три фотона… фоторецептор 130 000 000 – шесть фотонов. Там, в фоторецепторах глаза, нет сочных яблок и нет ослепительных водопадов. Только ошеломительный ряд чисел, не несущих очевидного смысла. Разобраться в этой абстракции, понять, что безжизненные цифры говорят о живом мире, настолько сложная задача, что мобилизуются миллиарды нейронов, включая много миллионов в самом глазу. Это не перевод с греческого на английский. Это больше похоже на работу детектива: цифры – зашифрованные улики, а мозг должен идти по следу, как Шерлок Холмс. Или это как теоретическая физика: цифры – экспериментальные данные, а мозг работает Эйнштейном. Если работа детектива или создание теории прошло хорошо, ваш мозг интерпретирует кучу цифр в понятный мир, и эту интерпретацию вы видите – лучшую теорию, которую смог собрать ваш мозг.

Вот почему Крик утверждал, а я согласился, что «зрение – это активный, созидательный процесс», что мы видим «символическую интерпретацию окружающего мира», что «на самом деле у нас нет достоверных знаний об объектах окружающего мира» и что увидеть – значит поверить в вашу лучшую теорию.

Но затем я сформулировал свой парадокс. Если мы конструируем все, что видим, и, если мы видим нейроны, значит мы конструируем нейроны. Но то, что мы конструируем, не существует, пока мы это не сконструируем (очень жаль; было бы гораздо дешевле въехать в особняк моей мечты до его создания). Поэтому нейронов не существует, пока мы их не сконструируем.

Но этот вывод, как написал я в том письме 22 марта, «похоже, противоречит Удивительной гипотезе, а именно тому, что нейроны существуют изначально и каким-то образом каузально ответственны за наше восприятие».

Я не ожидал, что Крик согласится с моим доводом. Но мне было интересно узнать почему. Он ответил 25 марта 1994 года: «Это приемлемая гипотеза, что реальный мир состоит из того, о чем наши знания ограничены, и что нейроны существовали до того, как кто-то наблюдал их как нейроны». (Выделено Криком, что он обозначил подчеркиванием.)

Крик рассуждал, и большинство нейроученых согласились бы, что резонно предположить