Северная корона - Георгий Реймерс

— Пребольно и особенно тех, кто ее дразнит, — съехидничал Алексей.

Прохор осторожно поднял рубашку, вытряс как следует, внимательно осмотрел и только после этого надел ее.

Алексей встал:

— Что ж, за дело, хлопцы!

Уже под вечер, очистив от песка внутреннюю часть башни, друзья увидели, что в ее середине пол сильно просел. Под ним, несомненно, была пустота. Эфовцы приободрились. Теперь можно было ожидать чего-нибудь интересного. Алексей поднял ломик и стал забивать его в щель между плитами.

— Держи крепче! — Прохор взял увесистый камень и с размаху ударил по ломику.

— Ну вот и погнул, — недовольно проговорил Алексей.

— Дай-ка сюда. — Прохор взял ломик за концы, уперся коленом в середину и поднажал. На его руках горой вздулись мускулы.

— Готово, — усмехнулся он, передавая Алексею выпрямленный ломик.

Тот только головой покачал. Ну и силища!

С трудом приподняв одну из плит, друзья обнаружили подземелье. Несмотря на позднее время, Игорю не терпелось посмотреть, что там, но Алексей охладил его пыл.

— На сегодня хватит, — сказал он. — С подземельем за ночь ничего не случится. Завтра туда и опустимся.

Друзья сдвинули плиту в сторону и пошли на отдых.

После ужина Тата забралась в свою палатку. От кошмы пахло плохо промытой шерстью и верблюдом, но Тата за последние дни настолько принюхалась ко всяким походным запахам, что не обращала на них внимания.

Входной клапан был отброшен. На пурпурном вечернем зареве чернели причудливые нагромождения развалин. Тата улеглась головой к выходу и стала смотреть, как загораются первые звезды.

Вот высоко над горизонтом блестит Алтын-Гадыз, Золотой Кол, так называют монголы Полярную звезду. Она для них главный ориентир в пустыне. Тата вспомнила белые ленинградские ночи на стрелке Елагина острова. Как теперь далека родная Балтика!

Чувство томительного одиночества овладело девушкой, захотелось с кем-нибудь поделиться своими думами, и Тата вытащила Мика.

— Здравствуй, старина! — шепотом обратилась она к нему. — Видишь, куда нас занесло? Тебе, конечно, не по вкусу трястись на верблюде, поджариваться на солнцепеке и спать на вонючей кошме. Ничего, нужно, привыкать. Я тоже сперва думала, не выдержу, даже перетрусила, а вот видишь — привыкла, освоилась, и вроде бы ничего.

А ребята хорошие, дружные. Особенно Прохор… Скажешь, он мне нравится? Не спорю. А я ему? Вряд ли. У нас отношения только товарищеские, не больше. Тата обиженно надула губки. — Хоть бы поухаживал. Не могу же я сама проявлять такую «инициативу»!

Ну а Лева? — Тата тихонько хихикнула. — Как отшила его там, у речки, так сразу прекратил донжуанские выходки. Обиделся, наверно, грубовато я его все-таки… Ничего не поделаешь. С ловеласами так и нужно, иначе им не доходит.

Тата задумалась.

— Мик, — сказала она через некоторое время. — Если бы ты видел, как на меня смотрит Алексей! Так и ест глазами! Обернусь — сразу взгляд отводит. Почему же тогда подсмеивается?.. Пожалуй, это у него напускное. Хочет показать свою опытность, превосходство… Ну и пусть смеется! — рассердилась Тата. Посмотрим, надолго ли хватит насмешек. Вот так-то, старина! А теперь — спать. Спокойной ночи!

Утром Игорь проснулся чуть свет и осторожно, чтобы не потревожить спящих товарищей, выбрался из палатки.

Темные гребни барханов четко вырисовывались на зеленоватом предрассветном небе. Ярким фонариком блестела Венера. Не чувствовалось ни малейшего дуновения. Дамба и Сорджи спали на кошме возле палатки Таты. Поодаль, как черные каменные валуны, лежали верблюды.

Утренняя прохлада приятно бодрила. Игорь потянулся и, разминаясь, несколько раз присел. Потом взглянул на башню и направился к ней. Там все было по-прежнему. В полу, рядом с отодвинутой плитой, чернело отверстие. Подойдя к нему, Игорь опустился на четвереньки, заглянул в подземелье, и вдруг… каменная плита под ним качнулась и с грохотом рухнула. Громко вскрикнув, Игорь упал во мрак.

Алексей поднялся с восходом солнца и разбудил приятелей.

Тата уже хлопотала у костра, приготавливая завтрак.

— С добрым утром, засони! — приветствовала она их. — А где Игорь?

— Где-то здесь, — ответил Алексей. — Я слышал, он недавно выходил. Ты не видела?

— Нет, — тряхнула головой Тата. — И-Игорь! — звонко крикнула она. И-Игорь!

— Не кричи, придет. Куда денется! — сладко зевнув, сказал Прохор.

Друзья умылись, привели себя в порядок. Пора было завтракать, а потом приниматься за дело.

— Куда же он пропал? — озабоченно проговорил Алексей.

Все принялись громко звать Игоря, но тот не откликался.

— Уж не полез ли в подземелье? — предположил Лева, вспомнив, как Игорю не терпелось туда спуститься.

Алексей отодвинул миску с кашей и встал:

— Пошли!

Быстро, почти бегом, все направились за ним.

— Так и есть! — воскликнул Лева.

Внутри башни чернел провал. Кроме вытащенной вчера плиты, в подземелье обрушилось еще несколько.

— Игорь, где ты? — крикнула Тата. Из глубины подземелья послышался стон.

— Веревку! Быстрей! — скомандовал Алексей.

Лева бегом бросился к палаткам.

— Как его угораздило! — пробормотал Прохор, заглядывая вниз.

— Не подходи! — предостерег Алексей. — Еще и ты загремишь!

Выхватив веревку из рук подбежавшего Левы, он обвязался вокруг пояса и осторожно подошел к провалу.

— Держи! — подал он Прохору конец веревки. — Будешь меня спускать.

На дне подземелья Алексей огляделся.

— Я здесь, Леша, — услышал он слабый голос и разглядел в полумраке лежащего товарища.

— Игорь, дорогой мой! Сильно расшибся? — взволнованно спросил Алексей, наклоняясь над ним.

— Вроде не очень. Вот только нога… И голову ушиб.

Алексей обвязал его вокруг груди и помог подняться.

— Тяни, осторожнее! — крикнул он Прохору.

Следом за Игорем сибиряк вытащил наверх и Алексея.

Друзья отнесли Игоря в палатку и принялись оказывать ему помощь.

Поминутно смахивая слезы, Тата развела марганцовку и стала смывать кровь с лица брата. Лева ей помогал. Дамба и Сорджи, сокрушенно покачивая головами, стояли поодаль.

Рана оказалась неопасной, была лишь рассечена кожа на лбу. С ногой было хуже. Щиколотка распухла и сильно болела. Игорь не мог пошевелить стопой. Алексей стал осторожно ощупывать ногу.

— По-моему, — вывих, — сказал он и обернулся к Прохору. — Тебе приходилось выправлять?

Тот сделал отрицательный жест.

Дамба подошел к Игорю, опустился возле него на колени и внимательно осмотрел опухоль. Потом, ни слова не говоря, взялся обеими руками за ступню и сильно дернул. Игорь вскрикнул. Его побледневшее лицо исказилось от невыносимой боли. Но все было сделано — кость встала на место.