Фарги Падающая звезда - Лариса Куницына

не пытался скрыть недоумение, — Ваша станция туннельного сообщения? У вас что, подпольный синдикат?

— Он что, не знает? — обернулся ко мне Джер.

— А мне кто-то разрешал раскрывать чужие тайны? — спросила я в ответ.

— Подождите! — Кристоф поднялся и перемахнул через бортик на гладкий матовый пол. — Если я не ошибаюсь, Станции ТС — это такие устройства, с помощью которых земляне перебрасывают людей и небольшие партии грузов с одной планеты на другую. Это телепортация?

— Именно, — кивнул Бриан.

— За исключением Земли и ещё нескольких высокоразвитых планет никто не имеет своей сети станций ТС. А у вас есть этакая мини-сеть для личного пользования на Киоте? Или ей пользуется ещё кто-то, кроме вас?

— Видишь четыре круга? Слева направо: Джон, Фарги, Джерри и я. На каждого абонента — один круг, чтоб случайно не оказаться одновременно в одной точке, потому что тогда трудно представить, как будет выглядеть то, что окажется на круге.

— Я не спрашиваю, где вы это достали, но мне нравится то, что это у вас есть, — улыбнулся Кристоф, направляясь к щитку. — Это сенсорный идентификатор?

— На жидких кристаллах, — кивнул Бриан.- Он запрограммирован на опознание четырёх биополей. Думаю, что нам имеет смысл добавить и ваши комплекты на случай, если вам понадобится воспользоваться нашей сетью.

— А где ещё есть станции?

— У Джона в Нью-Скотте, у меня на Острове Мертвецов и у Джерри в Пустыне Огненного Глаза. Ну и, конечно, на вилле Фарги. Именно — там и находится наша база. Даму пропустим вперёд?

Он взглянул на меня, а потом подошёл к щитку и положил руку на планшет идентификатора. Я выбралась из машины и подошла к крайнему кругу. Какими только устройствами для телепортации не заставляла меня пользоваться жизнь, но в глубине души я всегда ощущала страх, что моё тело, разложенное для транспортировки на атомы, однажды не сможет сложиться снова. Маленький, глупый, суеверный страх перед тем, что можешь сделать, но не понимаешь как. Я встала на площадку, и Бриан защёлкал кнопками.

— Как только будешь на месте, сойди с круга, — произнёс он. — До встречи…

Ничего не изменилось. Только всё вокруг подёрнулось рябью, а потом словно по воде пошли круги. Затем спокойствие восстановилось, и я увидела, что стою на крайнем правом круге в сводчатом белом зале. Фарги любил белый цвет. Я находилась на вилле «Скала Падающей Птицы».

Я поспешно сошла с круга и встала у стены. Они появились минуту спустя. Просто материализовались из воздуха. Уже когда они сходили с площадок, стало ясно, что они вернулись домой.

Джон усталым движением расстегнул куртку и щёлкнул пряжкой ремня, на котором висела кобура. Бриан скинул свой тяжёлый чёрный плащ, пронизанный тончайшими проводами анализаторов, датчиков и защитных устройств, и когда тот стал падать вниз, привычно подхватил его на руку, как обычный дождевик. Под плащом был надет чёрный кожаный костюм с поблескивающими узорами кнопок, которые выглядели как обыкновенные заклёпки. Он по-прежнему носил на себе целый компьютерный комплекс вкупе с лабораторией и совершенной системой защиты. Джер снял пояс с ножнами и отстегнул крепления пулемёта. Положив оружие на стол сбоку от выхода, он осторожно снял с левой руки кожаную наручь, закрывавшую предплечье почти до локтя, и протянул Бриану.

— Посмотри. Она трещит, и импульсы сопровождаются вибрацией.

— Блок питания? — деловито предположил Бриан, бегло осматривая поблескивающую начинку браслета.

— Не знаю, но боюсь, что однажды эта дрянь отхватит мне руку.

— Я посмотрю. Второй тоже оставь. Надо провести профилактику.

Джер принялся снимать наручь с правой руки.

Джон тем временем объяснял Кристофу, как пользоваться щитком управления станции ТС. Потом он обернулся ко мне:

— Приложи ручку.

Я подошла и положила ладонь на планшет идентификатора.

— Готово, — кивнул Джон, — у вас обоих есть доступ.

— Прошу прощения, — произнёс Джер, подходя к двери. — Мне нужно принять душ. Я присоединюсь к вам позже.

Он вышел. Бриан аккуратно развесил свой набитый электроникой плащ на вешалке специальной конструкции.

— Мне тоже желательно снять амуницию, — улыбнулся он. — Располагайтесь как дома.

Он тоже ушёл. Джон печально взглянул на нас.

— Чувствуется, что чего-то не хватает, верно? Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь привыкнуть к тому, что я вхожу сюда и уже не жду, что Фарги выйдет навстречу. Идёмте в гостиную.

Вилла была огромная, белая, похожая на чайный клипер, летящий по синему океану на всех парусах. Фарги не любил темноту и замкнутые пространства. Белые залы, облицованные светящимся пластиком, всегда были наполнены дневным светом. Помещения переходили одно в другое, залы перетекали в галереи с колоннадами, разделялись на уровни. Широкие, причудливо изогнутые лестницы поднимались к подвесным площадкам, превращённым в маленькие уютные комнаты, отделённые от остального пространства дождём хрустальных бус или тончайшей ажурной решеткой, мерцавшей, как роса на паутине. И везде были картины, на стенах, в промежутках между колоннами, на подставках в виде мольбертов, даже на потолке. Голубые, нежно розовые, золотистые полотна, на которых дышали свежестью прозрачные облака, неуловимо трепетали лебяжьи крылья похожих на туман пегасов, райские птицы распускали подобное солнечным лучам оперение. Драконы, напоминавшие бабочек, женщины, словно родившиеся из морской пены, мужчины с лицами олимпийских богов… Это всё жило, дышало, пело… Каждое полотно имело свой аромат и свою мелодию, заключало в себе свой мир, и было частью единого мира, созданного гением Фарги.

Мы вошли в гостиную, опоясанную полукружьем широкого дивана, где стояли в вазах причудливые растения с нежно-зелёными листьями и благоухающими цветами. Рядом с лёгкими полупрозрачными столиками как раскрытые ладони белели мягкие кресла. Я тут же подошла к одному из них и, скинув сапоги, устроилась в нём с ногами. Воздух здесь был прохладный и чистый, а большую картину, изображающую залитую утренним светом рощу, вполне можно было принять за окно. Мне показалось, что сейчас раннее утро. На душе стало светло и спокойно. Ещё мгновение, и я увижу рядом Фарги в удобном белом комбинезоне, оттеняющем его смуглую кожу и великолепные иссиня-чёрные волосы. Он в небрежной позе расположится на диване и, чуть склонив на бок голову, будет слушать мои высказывания с загадочной снисходительной улыбкой, время от времени бросая точные ироничные замечания. Так было несколько лет назад, когда я впервые оказалась в этой гостиной.

Но Фарги не было. На диване сидел Кристоф и задумчиво смотрел на утреннюю рощу на картине.