Василий Иванович - Константин Станюкович

Об "особом назначении" старший офицер умолчал, так как капитан не уполномочивал его об этом говорить. В случае надобности Василий Иванович умел быть нем как рыба.

- А не слышно ли, Василий Иваныч, скоро ли вернется в Россию адмирал? допрашивают мичмана.

- И этого не слыхал... Вы лучше спросите у самого адмирала! - шутит Василий Иванович. - Скоро его увидите.

Входит рассыльный и докладывает, что команда готова ехать на берег, и Василий Иванович, выпив стакан портерку, идет наверх.

- Смотри, братцы, не очень налегай на вино!.. Чтобы в лежку не привозили! Да друг от дружки не отбивайся... По кучкам гуляй, - наставляет Василий Иванович, обходя по фронту.

- Слушаем, ваше благородие!..

- Сажайте людей на баркас!

- Пошел на баркас! - раздается команда.

Матросы, один за одним, бегут вприпрыжку к выходу и спускаются по трапу.

- Завтра, брат Щукин, будем такелаж тянуть... Так уж ты, пожалуйста... - тихо говорит Василий Иванович, любуясь расфранченным старым боцманом.

- Постараюсь, ваше благородие! - тоже тихо отвечает боцман и с сознанием собственного достоинства направляется к выходу, расталкивая матросов.

Василий Иванович смотрит с мостика, как люди садятся. Теснясь, как сельди в бочонке, матросы занимают места при сдержанном говоре и смехе, перекидываясь шутками, и скоро баркас полон белыми рубашками.

- В котором часу прикажете отваливать с берега? - спрашивает, подходя к старшему офицеру своей медленной походкой, Лесовой.

- Здравствуйте, Федор Петрович! Мы с вами сегодня, кажется, не видались! - как-то особенно ласково говорит Василий Иванович, называя Лесового, против обыкновения, по имени и отчеству, и крепко жмет ему руку.

Лесовой, после такого внимания со стороны старшего офицера, становится еще серьезнее и повторяет свой вопрос еще более официальным тоном: "Я, мол, с тобой пришел не лясы точить!"

- В котором часу? - переспрашивает Василий Иванович и вместо ответа смотрит на Мечтателя так приветливо и сердечно, что тот несколько удивлен и снова замечает.

- Баркас с людьми ждет, Василий Иваныч!

- Ах, виноват... виноват! В девять отвалите!

- Есть!

"Экий славный какой этот парень!" - думает про себя Василий Иванович, провожая глазами отваливший от борта баркас с сидящим на руле Лесовым, и невольно сравнивает с ним Непенина.

XII

Через две недели клипер под всеми парусами, с ровным попутным ветром, входил на Хакодатский рейд, салютуя адмиральскому флагу.

Боцман только что рявкнул "Пошел все наверх на якорь становиться!" - и все были на своих местах.

Капитан ходил тихими шагами по мостику, по временам останавливаясь, чтобы посмотреть в бинокль на стоявшие на рейде суда. Кроме четырех судов русской эскадры, на рейде было несколько иностранных военных судов, не считая многих "купцов" и джонок Василий Иванович тоже, разумеется, на мостике, готовый командовать авралом. Опершись о поручни, он стоит на наветренной стороне и зорко глядит вперед.

Оба они, по-видимому, совершенно спокойны, но в действительности оба они в душе испытывают волнение, зная отлично, что со всех военных судов устремлены бинокли и моряки всех наций ревниво будут следить за маневрами красавца клипера, которому предстоит нелегкая задача - пройти под парусами к эскадре среди множества судов, стоявших на дороге.

Слегка накренившись и с тихим гулом рассекая воду, легко поднимаясь с волны на волну, приближался "Голубчик" к судам. Полнейшая тишина царит на клипере. Только изредка раздается звучный тенор Василия Ивановича:

- На баке! Вперед смотреть!

И ответ боцмана:

- Есть! Смотрим!

И снова тишина.

Все понимают, что для моряков это - торжественные минуты, что вход на рейд подобен появлению какой-нибудь блестящей красавицы среди ревнивых соперниц и что теперь посторонние разговоры неуместны, да и не идут на ум. У всех, начиная с капитана и кончая вот этим маленьким матросом, стоящим у своей снасти, одна мысль: как бы клиперу не осрамиться и войти в люди, как следует военному судну. Все посматривают на мостик и, видя спокойные, уверенные лица капитана и Василия Ивановича, чувствуют, что клипер не осрамится.

И он не осрамился, а лихо прошел мимо французского фрегата, "обрезал кормы" двум английским корветам и шел теперь к русской эскадре.

- Придется резать корму адмирала! Иначе не пройдем. Вот этот "купец" нам мешает! - тихо замечает капитан Василию Ивановичу, указывая рукой на "купца".

- Есть! - так же тихо отвечает, но уже без обычной почтительной аффектации, Василий Иванович, одновременно с капитаном подумавший о том, что придется резать корму адмирала. - На якорь станем за "Красавцем"?

- Да.

- Лево! Больше лево! Стоп так! - нервно, отрывисто командует рулевым Василий Иванович, бросая сердитый взгляд на стоявшего на дороге "купца".

И клипер, бросившись к ветру, проходит сквозь ряд судов и джонок и благополучно минует "купца", пробежав у него под самым носом.

- Право!.. Право! Так держать!

- Есть! Держим! - отвечает старший рулевой, быстро ворочая штурвал.

Клипер теперь несется прямо на корму адмиральского корвета. Уж он так близко, что отлично видна приземистая, кряжистая фигура адмирала с биноклем в руке, стоявшая, подавшись вперед, на юте впереди других зрителей. Казалось, вот-вот, сейчас "Голубчик" врежется в корму "Грозного". Все затаили дыхание. Ни звука на палубе. Капитан перестал ходить и напряженно смотрит вперед, измеряя зорким взглядом расстояние между клипером и корветом.

"Пора, однако, спускаться!" - мелькнула у него мысль, и он, пощипывая в волнении бакенбарду, только что хотел об этом сказать Василию Ивановичу, как уже раздался уверенный, звучный голос Василия Ивановича:

- Право на борт! Одерживай!

И послушный рулю, как добрый конь узде, клипер лихо пронесся под самой кормой адмиральского корвета, и Василий Иванович улыбнулся, словно этой улыбкой благодарил клипер.

- Здорово, ребята! - раздался среди тишины довольный голос адмирала.

Громкое: "Рраз ддва!" - разнеслось по воздуху, когда уже клипер, приведя к ветру, шел далее.

Пройдя мимо "Дротика" и "Красавца", клипер круто повернул против ветра.

- Паруса на гитовы! Из бухты вон, отдай якорь! - раздавался голос Василия Ивановича. - Марсовые к вантам!

Не прошло и пяти минут, как исчезли, словно волшебством, паруса; клипер недвижно стоял невдалеке от "Красавца", и капитанский вельбот уже был у борта, готовый везти капитана к адмиралу с рапортом.

- Славно стали на якорь, Василий Иваныч! - замечает капитан.

- Да, кажется, ничего себе! - отвечает как будто спокойно Василий Иванович, сияя от удовольствия.

Но эта радость внезапно исчезает, а на лице его снова смущенное, озабоченное выражение, не покидавшее его во все две недели.

- Верно, адмирал скоро будет... А мы еще не убрались, Павел Николаевич!

- Нечего убираться!.. У вас клипер - игрушка... Чего еще, Василий Иваныч! - говорит капитан, и вслед за тем уходит вниз облекаться в мундир, чтобы ехать к адмиралу.

Через час капитан возвратился с адмиральского корвета. Смотр назначен через два дня. Через неделю клипер уйдет в отдельное крейсерство на север.

- Но адмирал с нами не пойдет, Василий Иваныч! - прибавил с улыбкой капитан, торопясь успокоить старшего офицера.

Вместе с тем капитан привез и радостное для "фендриков" известие о производстве их в офицеры. Пригласив их к себе в каюту, капитан, с бокалом шампанского в руке, поздравил молодых мичманов и сказал маленький спич:

- Все вы, господа, остаетесь у нас на клипере, чему я, конечно, рад... Один господин Непенин от нас уходит... Адмирал назначает вас флаг-офицером, господин Непенин! Сегодня же потрудитесь явиться к адмиралу!

Непенин не ждал такого радостного известия. Быть поближе к начальству, иметь возможность отличиться - это были его заветные мечты. Он вспыхнул от удовольствия.

- Вы, кажется, очень довольны назначением? - с едва заметной улыбкой спросил капитан.

- Я крайне благодарен вам, Павел Николаич!

Капитан с удивлением поднял глаза на молодого человека.

- Благодарите не меня, а адмирала... Я тут ни при чем. Не я рекомендовал вас на эту должность. И, признаться, я не вижу особенной причины радоваться... Для молодого офицера лучшая школа - строевая служба... А впрочем, желаю вам всяких успехов, господин Непенин.

Непенин закусил губы от досады. Сидоров насмешливо улыбался. Никто из товарищей не завидовал назначению Юлки.

В кают-компании молодых мичманов встретили шумными поздравлениями и шампанским. Через пять минут уж у всех на сюртуках были мичманские погоны. Василий Иванович провозгласил тост за милую молодежь и со всеми перецеловался.

- Дай вам бог всего хорошего, Непенин! - мягко проговорил он, поздравляя Непенина.

- Вы, Василий Иваныч, пожелайте Юлке блестящей карьеры... Уж он ее начал... Он теперь особа... Адмиральский флаг-офицер!.. - с хохотом подхватил Сидоров.