Круговая подтяжка - Ирина Степановская

– И что, прерывают?

– Естественно, прерывают. Ведь если она этого ребеночка родит и оставит в Доме ребенка, кормить-то его кто-то должен будет! А налогоплательщики у нас сейчас сам знаешь какие! На детей, пенсионеров, инвалидов денег и так не хватает. Поэтому разрешено беременность прерывать на любом сроке по желанию женщины.

– Но ведь это узаконенное убийство! – с недоумением посмотрел на Юлию Азарцев.

– Опять ты о высоких материях! А войны – не узаконенное убийство? Нам надо думать, как бы нас самих не пустили под нож!

– Юля! Что у тебя всегда за выражения! Но скажи, если у женщины нет денег на содержание ребенка, откуда она возьмет кругленькую сумму на то, чтобы эту нежелательную беременность прервать?

– Не будь ты таким уж наивным! На такие вещи женщины всегда деньги находят. К тому же клиника наша в лесу, от города далеко, ляжет сюда, полежит, никто ничего не узнает. Два-три дня отдохнет и выпорхнет на свободу. Еще, может, даже захочет пройти курс косметических процедур. Отбеливающие маски, массаж… При беременности ведь часто возникают проблемы с лицом!

– Но, Юля, я никак не пойму, какие маски могут делать в твоем ужасно дорогом отделении социально незащищенные женщины, приехавшие с Украины?

– Господи, да про Украину я просто так сказала! Мало ли любовниц у богатых людей? Что они, социально защищенные? Вот она ходит беременная до того срока, пока пузо не вылезет под подбородок, и все настаивает, чтобы ее кавалер либо с законной женой разошелся, либо оставил свой холостой образ жизни и женился на ней, и для этого она ребеночка и выращивает. А как он официально поставит вопрос – никакого ребеночка, или я с тобой завяжу, тут наша клиника как раз и сгодится. А уж денег этот богатенький Буратино, чтобы произвести эту манипуляцию, не пожалеет.

Азарцев был так ошарашен Юлиным планом, что молчал, не зная, что сказать.

А Юля решила, что теперь пришло время надавить на самое слабое место Азарцева.

– Ты подумай, – вкрадчиво проговорила она, – если за счет абортов наш доход возрастет, ты сможешь заниматься благотворительностью. И оперировать кого и сколько захочешь!

Ее слова попали в цель. «Добро и зло в мире все-таки соразмерены, – подумал Азарцев. – Если какие-то идиотки в нашей клинике будут совершать некое зло, то я смогу компенсировать его хотя бы частично, помогая тем людям, которым, может быть, больше никто не сумел бы помочь».

– Но ты уверена, что все это законно?

– Вот, позвони! – Юля сунула ему в руки журнал, в котором на рекламной странице некоторые объявления в разделе «Медицинские услуги» были отчеркнуты фломастером. Азарцев потом действительно позвонил. Юлина компетентность в этом вопросе полностью подтвердилась.

– А на какие деньги мы будем делать переустройство?

– Поможет Лысая Голова! Он уже столько вложил, что еще несколько тысяч долларов, если они принесут реальный доход, не могут быть для него камнем преткновения!

– И ты берешься это устроить?

– Конечно, берусь!

– И что, Боря Ливенсон согласился на такую работу? Ты с ним уже говорила?

– Предварительно говорила. А почему бы ему не согласиться? Работа одинаковая, что там у него в роддоме, что здесь. Только здесь оплата будет выше, воздух за городом чище и питание лучше, чем роддомовские государственные харчи. Тонька готовит все-таки – не сравнить с больничной-то кухней!

– Тише!

– И что! Все местные прекрасно понимают, что такой работы, как у нас, им в их поселке никогда не найти! Они будут за нее держаться, даже если им всем присвоить индейские клички, лишь бы платили! И Тонька старается, потому что этой работой содержит практически всю семью. И дочь свою старшую сколько раз уже привлекала к работе, если сама почему-либо не успевала приготовить еду, все прибрать и помыть. Надеется, наверное, что, если будет вакансия, мы и дочь ее возьмем на работу. И это правильно. Девка здоровая, хотя и учится еще в школе, пусть привыкает к труду. Покажет себя хорошо, может, и правда возьмем.

– Ты девчонке-то за работу хоть немного приплачиваешь?

– С чего бы это? Успевает Тонька или нет, это ее проблемы! Пусть привлекает хоть одну дочь, хоть трех, но чтобы работа была вовремя сделана!

– Но девочка примерно такого же возраста, как Оля. И даже внешне чем-то немного похожа…

– Ты, Азарцев, не путай. Оля – это Оля, а здесь – посторонняя девчонка. А вот чтобы Оле не пришлось никогда по чужим людям посуду мыть, мы с тобой здесь и кумекаем, как нам выйти из финансового кризиса!

– Но, Юля, – опомнился Азарцев, – а как же медицинская книжка, справка из СЭС, флюорография, анализы? Значит, у Тониной дочери, если она здесь помогает матери, тоже все это должно иметься? Вдруг проверка!

– Азарцев! – Юлия всплеснула руками. – Ты меня все-таки ужасно раздражаешь! Ведь ты числишься руководителем, а не я! А ты живешь здесь со мной, как у Христа за пазухой, ничего не знаешь, ни о чем не в курсе, и еще задаешь такие глупые вопросы! Уж занимался бы своими операциями и молчал! Будет, я тебе говорю, будет все в порядке у них с документами, если придут с проверкой из СЭС. Неужели ты думаешь, что если Тонька пошлет свою девчонку вот этими булочками на станцию торговать, то у нее откуда-нибудь возьмется медицинская книжка? Хотя, – на секунду задумалась Юля, – тут ты, может, и прав. Антонина как-то сказала, что девчонку тошнит в последнее время. Надо им обеим в приказном порядке сдать в районной больнице анализы на яйца гельминтов. А то мало ли, у всех тут огороды, копаются в земле, руки не моют…

– Ну как же не моют? Взрослые люди! – запротестовал было Азарцев, но Юлия отмахнулась от него и грозным голосом продолжала нравоучение: – Так вот, чтоб ты знал, Азарцев, СЭС приходит всегда по предварительному звонку! Так же, как пожарная охрана, налоговая инспекция и другие многочисленные проверяющие. Иначе, если они не позвонят, нас тут может и не быть. Вот они пришли, а охрана их даже на порог не пустит! Они что, дураки или им делать нечего – по сто раз с проверками приезжать и с пустыми руками от ворот уходить? Ты дите, Азарцев! Как ты еще на свете-то без меня живешь!

– Юля, честное слово, я тобой просто горжусь! – Азарцев со вздохом поцеловал милостливо протянутую ему руку. И в то же самое мгновение будто кто-то проник в его мозг и отчетливо там прошептал: «Предатель! Предатель!»

Колокольчик входной двери позвонил. Юлия выглянула в окно: шофер привез клиентку на консультацию.

Охранник пошел открывать.

– Ну, Вовка, твой выход. Дама что надо! – Юлия придирчиво разглядывала клиентку. Азарцев тоже встал, подошел к окну, выглянул из-за шторы. Шофер, открыв заднюю дверцу, помогал выбраться из машины пожилой даме в сером благородном пальто. Изящно уложенные волосы дамы были аккуратно подсинены.

– Так ей же все семьдесят! – с сомнением произнес Азарцев.

– Тем легче она согласится на операцию, уж если приехала!

– Тем больше вероятность наличия у нее гипертонической болезни, тромбофлебита, нарушений мозгового кровообращения… Нет уж, Юля, надо уговорить ее лечиться консервативно.

– Сопоставь стоимость и результат твоей операции и моих процедур! И еще подумай, какая она сейчас старуха и какая красотка она будет через полгода после операции! Если бы ты только знал, как много это значит для женщины! Да ей больше сорока пяти никто и давать не будет! И сколько ее подружек привалит после этого к нам! Нет, Азарцев, нам здесь нужна только хирургическая помощь, причем не в три, а в два этапа! Третий она может и не выдержать. Сначала делай ей щеки, подбородок и глазки, а потом уже лоб, шею и затылок. Затем я ей проведу курс мезотерапии, и она будет выглядеть гораздо моложе дочери, если та у нее имеется!

– Моложе внучки! – съязвил Азарцев. – Подумай, Юля! Каждый этап – минимум два часа под наркозом!

– На то ты у нас и блестящий хирург, чтобы закончить все дела за час-полтора!

– Да ты что! А где у нас блестящий анестезиолог, чтобы и больная спокойно спала, и не было передозировки препаратов, чтобы внутренние органы не пострадали!

– Что же у нас в Москве, кроме этой твоей бабы, и анестезиологов нет? – разъярилась Юля. – Кирюша отлично справляется! – Юлия имела в виду их нового анестезиолога, которого взяли на работу вместо Тины.

– Я не спорю, справляется. Но он пока еще очень молод. С Тиной оперировать мне было гораздо спокойнее.

– Ха! – Юля опять посмотрела Азарцеву пристально в глаза своим знаменитым взглядом удава. – Ее поезд, Азарцев, давно из твоей жизни уже должен был бы уйти! Она уже вышла в тираж. Можешь считать, что я тебя за измену простила.

– Знаешь, Юля, – устало ответил на это Азарцев, – не все такие непотопляемые, как ты. Не каждый может с легкостью проглотить другого. – Он хотел еще что-то сказать, но в это время в комнату вошел шофер.

– Пациентка доставлена, – доложил он. – Ждет в кабинете!