Круговая подтяжка - Ирина Степановская

Пока Ника спала под стук колес пригородной электрички, Юлия и Азарцев сидели в небольшой, очень уютной комнате, примыкающей к холлу, – так называемой буфетной-столовой. Здесь ели как больные, так и доктора, это было что-то вроде маленького кафе, с красивой резной стойкой бара, за которой стоял бармен, отпускающий всем желающим спиртные напитки.

В данный момент в комнате-кафе, сидя за столиком на двоих, покрытым льняной синей скатертью, ели так называемый ланч только Юлия и Азарцев. Владимир Сергеевич задумчиво жевал холодную, нарезанную тонкими ломтями телятину, а Юлия, посомневавшись немного, мысленно подсчитав калории и машинально втянув живот, намазывала булочку маслом и джемом.

– Булочки Антонина отлично печет, – сказала она, чтобы начать разговор. Азарцев ничего не ответил. В его голове крутились вперемешку несколько мыслей. Одну из них, тоскливо-навязчивую, он пытался настойчиво отогнать, но она не уходила. Ела ли сегодня хоть что-нибудь Тина, которую он оставил сидящей на полу в ее убогой каморке? Или опять, как раньше, только пила? Жалость и негодование к этой женщине боролись в его сердце.

«Не думай о ней, все кончено, – убеждал он себя. – Тебе там больше нечего делать. Она не настолько слаба, чтобы перестать заботиться о себе. Возможно, твои визиты ее только раздражают и расслабляют. Если у нее закончатся деньги, она будет вынуждена работать. Работа всякому идет только на пользу Недаром даже в исправительных учреждениях и психбольницах имеется отделение трудотерапии…

Господи, – обрывал он себя, – о чем ты думаешь? Какие исправительные учреждения? Какие психбольницы? Ведь она ничего не совершила плохого, никого не убила, ни у кого ничего не украла… Ну, не хочет человек взять себя в руки, при чем здесь трудотерапия? Да пусть вообще бы никогда не работала, от этого никто не умирал. Неужели я не обеспечу ее? Но зачем она начала пить? Подумаешь, выгнали с работы, хотя она говорит, что сама ушла, – что здесь такого? Плюнь на все и иди в другую больницу! Трудовая книжка прекрасная, категория высшая, устраивайся куда хочешь! Нет, она твердит, что больше не может работать врачом. Пятнадцать лет проработала, а теперь больше не может! Чушь! Просто не хочет. Но если не хочет, так ведь и не заставлял никто. Сидела бы дома, готовила бы обед… – И сам себе же он возражал: – Нет, это ей скучно, она не привыкла быть дома. Сутками пропадала в больнице, то день, то ночь, времени не замечала. А тут целый день сиди дома. Конечно, взбесишься! То кошмары ей снятся, то призраки мерещатся… То она будто видит собаку, то мужа, то сына…

А может, это болезнь? – похолодело в его душе. – Но тогда надо лечиться, а как лечиться, если она никуда не идет, никаким доводам не доверяет! Затащить насильно? Связать? О господи, что за бред! Но все-таки, ела ли она хоть что-нибудь сегодня?»

Юлия медленно прожевала последний кусок – аппетитную, поджаристую корочку и отхлебнула кофе из изящной маленькой чашки.

«Узнать бы, о чем он думает, – соображала она. – С чего лучше начать, чтобы не вызвать у него негативной реакции…»

– Ну, и что ты думаешь по поводу Лысой Головы? – решила она начать с того, что ее больше волновало. – Достанем мы деньги к зиме?

Разговор с Магометом прокручивался в голове Азарцева параллельно мыслям о Тине. На третьем месте оставался возможный план операции Ники, которую он только что осмотрел. В нем проснулся тот самый азарт, сродни азарту чемпионов, которым хочется сразиться с достойным противником. «Как бы уговорить Юлю дать согласие на бесплатную операцию? – размышлял он. – Какое ей дело, если я, хирург, не возьму с этой девочки денег? А уж за Юлины послеоперационные курсы лечения, за лазерную шлифовку пусть платят». Ему же вознаграждением будет успех. Такие травмы встречаются не так уж часто. Первым был как раз Лысая Голова, после него Азарцев прооперировал еще двух больных. Как хотелось ему поставить эти операции на поток! Ах, какой новый, красивый сформировал бы он девочке рот! Углубил бы подбородочную ямку, за счет этого стала бы сексуально выпячиваться нижняя губа… Целоваться и разговаривать точно стала бы лучше! Он улыбнулся.

– И ты улыбаешься? – подняла высоко нарисованную бровь Юлия. – Скажи, пожалуйста, конкретно и членораздельно, о чем все-таки вы договорились?

– Ну ты же слышала. – Азарцев спустился с небес. – Сегодня его люди приедут за деньгами. А насчет зимы – вопрос пока открыт.

– Но он, по-моему, не захотел давать нам отсрочку?

– Кажется, не захотел. Но, в конце концов, над ним ведь тоже кто-то есть. Он обещал передать мою просьбу.

– Но если нет, все наше дело развалится?

– Почему? Можно будет попробовать перезанять деньги.

– Хочешь связаться с банками? Под бешеный процент? И у кого? А им чем будем отдавать?

– Может быть, к весне подвалит побольше народа. Будут операции, будут и деньги. Ты же понимаешь, конкуренция сейчас в косметологии просто сумасшедшая! Мы делаем все, что можем. Такой клиники больше ни у кого нет, ты же знаешь.

Юля с раздражением опустила чашку на блюдце.

– Клиники такой больше ни у кого нет, но у нас и дохода хорошего нет! Рентабельность оказалась вовсе не такой, на которую мы рассчитывали. И ты не догадываешься почему?

– Почему? – В некоторых вопросах Азарцев на Юлию полагался. Что-что, а практическая сметка у нее развита была очень сильно.

– Потому что ты меня не слушаешь! Трудно выжить на одной косметологии, надо внедрять более широкие формы! Вот посмотри, у нас и все виды операций, и лазер, и мезотерапия, и озон, и эмбриобласт, и электролиполиз, и ароматерапия, а ты думаешь, о чем спрашивают по телефону?

– О чем? – Азарцев доел всю телятину и машинально искал, что бы еще подцепить на вилку. Юля, ярая поборница диетического питания, особенно для других, подсунула ему капустный салат.

– Спрашивают, можно ли у нас похудеть, нарастить ногти, сделать пирсинг и даже… аборт!

– Может быть, они забывают, что звонят в косметологическую клинику?

– Ничего не забывают! Просто хотят получить три в одном! Полный комплекс медицинских услуг в одном флаконе.

– Ну уж аборт в косметологической клинике – это нечто!

– Об аборте потом. А сейчас я хочу тебя спросить, ты все-таки собираешься внедрять глубокое очищение кишечника или нет?

– Я думал об этом. – Азарцев с отвращением отодвинул салат и взялся за булочку с джемом. – Тина была права в смысле физиологии. Проводить очищение кишечника в настоящей медицинской клинике как-то неэтично. Сама представь, закачивать в кишечник десять литров воды!

– Не воды, а специального раствора.

– Все равно. Я не гастроэнтеролог, но мне эта идея не нравится.

– Ты так горячо это отвергаешь! Можно подумать, обсуждал эту процедуру со своей пассией сегодня всю ночь напролет! – ехидно скривила рот Юля.

– Я прошу тебя в сотый раз, – Владимир Сергеевич перестал жевать, – не касаться этой темы.

– Ой, какие мы нежные! – Юля вынула пудреницу и стала поправлять помаду. – Какие мы целомудренные! Ночуем на старой квартире, а к любовнице приезжаем по утрам. В то время, как нам давно надо решать производственные дела!

– Юля, ты что, следишь за мной? Я же говорил тебе, Тина больна! Оставь ее в покое!

– Ну прямо, больна! – Юля решительно захлопнула пудреницу, насмешливо посмотрела Азарцеву в глаза. – Перепила, наверное, в очередной раз! Я тебе рассказывала, в каком виде увидела ее случайно возле метро? Газеты продавала. А у самой руки так тряслись, что сдачу отсчитать не могла.

– Юля, перестань. Лучше скажи, Оля ушла в институт?

– Конечно, ушла. Куда же ей еще идти? Такая же медуза, как ты! Девчонке восемнадцать лет, а ходит постоянно сонная, будто муха. Ни одного парня у нее нет и не было. И ты совсем не думаешь, за кого ее замуж выдавать? Нельзя же быть такими… аморфными! – Юля с трудом нашла нужное слово. И действительно, дочь стала в последнее время раздражать Юлию своей непохожестью на нее. – Да, Ольге не выжить без нас, – констатировала в который раз Юлия и помассировала в задумчивости лоб. – Остается одно – делать деньги. Чтобы у дочери был запас. Покупать на ее имя недвижимость. Две квартиры, три дачи, украшения ей мои отойдут. Ничего, если раскрутимся с клиникой, можно справиться!

– По-моему, ты к ней придираешься, – заметил Азарцев. – Девочка спокойная, учится в институте, вовремя приходит домой… Что тебе еще надо!

– Пора уже ей определяться и становиться самостоятельнее! Посмотришь – другие и вертятся, и крутятся, и сами устраиваются и здесь и там. А наша без понукания – никуда.

– Ты понукай, понукай, да не перегни палку! Не все же такие бешеные, как ты.

– Ну да! Это с тобой твои родители вечно тряслись как с писаной торбой! Как же, единственный генеральский сынок!

– Юля! – Азарцев положил на стол нож, которым хотел намазать на булку масло. – Ну что ты за человек?! Жить не можешь без того, чтобы кого-нибудь не укусить! Ты бы себе хоть любовника какого-нибудь завела! Все было бы легче!