Клуб Одиноких Сердец - Крис Мэнби

«Семь-шесть-четыве-тви-тви». — Мартин набрал номер.

— Вебекка? — Мартин кашлянул. — Ребекка? Это ты?

— Да, вевно, Вебекка Вобевтс у аппавата, — официальным тоном произнесла Ребекка Роберте. — Позвольте узнать, с кем я вазговавиваю? (Разговариваю?)

— Это Мартин. Мартин Эшкрофт. Помнишь такого?

В трубке послышался болезненный вздох.

— Мавтин? — сдавленным шепотом переспросила Ребекка.

— Да, привет, — бодро поздоровался Мартин. — Как дела? Решил вот позвонить, узнать, как…

— А-а-а-а, ты-ы-ы, — всхлипнула Ребекка, словно ее ударили в солнечное сплетение. — Мевзавец! Да я… я до сих пор пвинимаю «Пвозак»! (Принимает «Прозак» — что-то от нервов?)

— Боже мой, Ребекка…

— Не смей, мне не нужны твои извинения. Поздно! Ты не звонил, не отвечал на письма, ты выкинул меня из своей жизни. Я певежила неввный свыв.

— Нервный срыв?

— Мне пвишлось оставить унивевситет, диссевтацию… Тви месяца в «Пвайови»…

«Прайори» — клиника, где лечатся все звезды шоу-бизнеса. Мартин был потрясен и едва не спросил, кого она там видела, но вовремя прикусил язык, решив, что вопрос может показаться бестактным.

— Тви месяца в клинике, еще тви месяца на таблетках, — завывала Ребекка, — и сейчас, когда я начала пвиходить в себя, ты звонишь и спвашиваешь, как дела. Плохо, очень плохо, и все благодавя тебе.

— Извини, — пролепетал Мартин, — я не знал.

Неожиданно Ребекка смягчилась.

— Мавтин, почему ты ушел? Ведь между нами была такая тонкая духовная связь. Но тепей ты понял, ты одиноко блуждал в веальном миве и понял, что мы созданы двуг для двуга. И ты вевнулся. Да, Мавтин?

— Ну, вообще-то… — начал Мартин.

— Ах, я знала, когда-нибудь это случится. Однажды я подниму твубку и услышу твой голос. О-о, я готова была вазоввать тебя в клочья. (Разорвать меня?)

— Я знаю, — робко вставил Мартин.

— Ты не заслуживаешь пвощения, но я дам тебе еще один шанс. Нам надо о многом погововить, но я вевю — мы сможем найти путь к…

— Ребекка, подожди, я…

— Не ожидал, что я буду столь невозмутима и хладноквовна? (Будет хладнокровна?) И тем не менее…

— Ребекка, — Мартин сделал глубокий вдох, — я звоню, чтобы попросить тебя, — на другом конце провода повисла напряженная тишина, — вернуть мой адаптер.

— Ты звонишь, чтобы… что?

— Адаптер. Помнишь, он остался у тебя? А у меня твой фен. Я подумал, мы могли бы встретиться и вернуть друг другу наши вещи. Где-нибудь в кафе, посидим, поболтаем, — поспешно добавил Мартин, как будто речь шла о простой дружеской встрече.

— А-а-а-у-у-у-ва-а-а… — зашлась Ребекка.

О господи. Мартин прикрыл глаза, пережидая сиреноподобный вой, но минуты через три понял: Вебекка «зависла» надолго, однако трубку бросать не собирается. Не оставалось ничего другого, как только отключиться самому.

Лу была права: брошенная женщина — это женщина, которая никогда не вернет твой адаптер.

Мартин откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри клокочет раздражение. Он никогда не напишет роман, никогда! До конца жизни он обречен прозябать в «Сатире», так и зачахнет перед компьютером, с утра до ночи играя в «Майнсвипер», — крушить врага, покуда палец не отвалится… Минутку!

В голове у Мартина точно бомба взорвалась.

Он схватил пиджак, пихнул в карман пластиковую карточку-пропуск в здание «Интернейшнл мэгэзинс», выскочил из дома и со всех ног помчался к станции метро.

9

Обычным днем сбора друзей в «Зайце и Гончих Псах» была среда, но сегодня, в понедельник вечером. Руби запросила созыва внеочередного саммита по разрешению кризисных ситуаций в связи с ужасными событиями прошедшего дня. Лу попыталась успокоить подругу по телефону.

— Руби, я прекрасно понимаю, как невыносимо каждый день встречаться с Имоджен, но ты не можешь требовать ее увольнения только за то, что девица увела у тебя любовника. Боюсь, Европейский суд по правам человека тебя не поддержит.

— Но они предали меня, — заныла Руби.

— А ты представь, каково было жене Флетта, когда он начал встречаться с тобой? Потом он бросает тебя и переключается на Имоджен, а еще через неделю он бросит Имоджен ради девочки-школьницы. Вот тут-то ты и «стуканешь» на него за развращение малолетних, — пошутила Лу, стараясь хоть как-то развеселить подругу.

— Не смешно, — отрезала Руби.

— Ой, извини, мне звонят по другой линии. Пока. До вечера.

Порой Лу казалось, что она выступает в роли мамочки-наседки. То Руби с флеттовской трагедией, то Мартин с дурным фарсом. У него, видишь ли, вдохновение. Лу, срочно помоги вернуть адаптер. Вместо того чтобы просто пойти в магазин и купить новый. Даже не извинился толком за причиненные неудобства. После его разрыва с Вебеккой несчастная девушка два месяца донимала Лу звонками и дома, и на работе, а он так и не соизволил поговорить с ней и положить конец мучениям бедняжки, и Лу, кстати, тоже.

Лу не жаловалась, она с радостью готова помогать друзьям, но иногда так хочется, чтобы рядом был человек, с которым можно поделиться собственными проблемами и переживаниями. Однако никто из прежних мужчин не вызывал у Лу ностальгических воспоминаний. Почему-то многие из них считали, что после месяца красивых ухаживаний они имеют право требовать от нее бесконечной благодарности и готовности быть не только хорошей любовницей, но и сердобольной нянькой, поварихой, прачкой и секретаршей одновременно. Лу покачала головой, вспомнив, как однажды специально взяла выходной и целый день просидела в квартире такого вот бойфренда в ожидании мастера по ремонту стиральных машин. А когда выяснилось, что хилая «Zanussi» ремонту не подлежит, парень не помчался покупать новую. Зачем? Гораздо удобнее приходить со своим грязным барахлом к Лу и, развалясь на диване перед телевизором, щелкать пультом, пока она возится со стиркой.

Порвав с последним любовником, Лу вдруг поняла: ее жизнь стала значительно лучше и проще — меньше стирки, меньше грязной посуды, и телевизионный пульт в полном твоем распоряжении, смотри что хочешь и когда хочешь, потому что рядом не сидит маньяк, беспрерывно скачущий с канала на канал, точно лабораторная крыса, которая жмет на кнопки в ожидании награды. И почему, выхлебав целую пинту молока, надо пихнуть в холодильник пустую коробку? Как напоминание для Лу? «Видишь, в доме нет молока, пойди купи».

Нет уж, если Лу когда-нибудь и решится вновь пожертвовать своей свободой, то только ради совершенно особенного, исключительного мужчины.

Но как его узнать? Вот вопрос. Все говорят: «Встретишь своего мужчину и сразу поймешь — это Он!» Угу, Джастин, тот, что повадился таскать к Лу свое грязное белье, поначалу казался именно таким — особенным: симпатичный, умный, веселый, работает в приличной фирме. Понадобился целый год, чтобы понять: парень — обычный самодовольный эгоист, считающий, что только он занимается настоящим делом, а работа Лу — это так, ерунда, так что в свободное время она может и постирать.