В объятиях тьмы - Александра Айви

Ее глаза подозрительно вспыхнули.

— Почему?

— Я знал, что смогу легко проследить твой путь.

— Ты собирался за мной шпионить!

— Признаюсь, мне было любопытно. Но, что важнее, я хотел доказать тебе, что глупо пытаться от меня сбежать.

Ее лицо вдруг посуровело.

— Я знаю, что не могу сбежать. Не нужно выставлять часовых. Достаточно воспользоваться амулетом, и я буду вынуждена вернуться.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем же?

Он обнял ладонями ее лицо.

— Какая-то могущественная сила уже не раз пыталась отнять тебя у меня. До тех пор пока мы не поймем, кто это, тебе не позволено гулять по собственному усмотрению.

Он ждал, что Шей разозлится.

Поразительно, но она приняла это совершенно спокойно. Лишь тревога зажглась в ее прекрасных глазах.

— Полагаешь, мне все еще грозит опасность?

— Сама как думаешь?

Она прикусила губу, потом тяжело вздохнула:

— Хорошо. Ты прав. Я сваляла дурака, отправившись сюда одна. Можешь теперь меня отпустить.

Вайпер обрадовался — она оказалась способна внять доводам разума, смирив свою неукротимую свободолюбивую натуру. Он улыбнулся:

— Какая жалость! — Его пальцы погладили волнующий изгиб ее шеи. — Мне бы хотелось держать тебя так подольше. Но разумеется, в моих фантазиях ни на мне, ни на тебе нет никакой одежды, не говоря уж о порхающей над нами горгулье.

— Я говорила тебе…

Ее гневная отповедь застряла в горле, когда в воздухе вдруг пронесся ветерок, и Вайпер мгновенно вскочил на ноги, заслонив Шей собственной спиной.

— Хозяин. — Сантьяго подал голос из тени.

— Да, Сантьяго, я тоже чувствую.

Шей схватила его сзади за складки шелковой рубашки:

— Что ты чувствуешь?

— Кровь. Свежую кровь.

— Проклятие!

Вайпер медленно повернулся и взглянул ей в лицо, и по спине Шей пополз холодок. Пока что ей удавалось гнать воспоминания о злой силе, которая, кажется, во что бы то ни стало вознамерилась ею завладеть.

— Это ты убила Эвора и его троллей? — спросил он.

В его голосе звучало простое любопытство. Словно ему безразлично, устрой она бойню.

Вероятно, такие вещи его действительно не волновали.

— Нет. Я их даже не видела.

— Никого из них? И ничего не слышала?

— Нет.

Он склонил голову набок.

— Тебе не показалось это странным?

Шей пожала плечами, вспоминая, как пробиралась по коридорам аукционного дома.

— Они редко появляются на аукционе до наступления темноты. Кроме того, я воспользовалась черным ходом и пошла прямо в подвалы. Думаешь, на них напали?

— Дело там явно нечисто. — Вампир бросил взгляд на здание, откуда не доносилось ни звука. — Жди здесь.

Шей следила, как Вайпер вместе с другим вампиром исчезают во мраке. Вскоре даже ее необычайно острое по сравнению с человеческим зрение не могло различить их силуэтов.

Она плотнее завернулась в плащ — почему-то ей стало ужасно холодно. Леве приземлился возле ее ног.

— Может, нам просто уйти? — тихо спросила она.

— Думаешь? — Леве хлопнул себя по бокам и внимательно уставился на нее. — Погоди-ка. Зачем нам уходить, если можно задержаться на заднем дворе у наших врагов и взасос целоваться с первым подвернувшимся вампиром? А потом вполне можно облиться бензином и поиграть со спичками. Как говорится, забавам нет конца.

К своему удивлению, Шей почувствовала, как щеки заливает румянец.

— Брось, Леве.

— Иначе что? Повалишь меня на землю и зацелуешь до смерти?

— Можно вернуть тебя обратно в клетку, знаешь ли, — буркнула она.

— Только через мой труп.

Через его труп? Шей приподняла бровь.

— И это можно устроить.

Леве, вероятно, понял, что перегнул палку. Он всплеснул руками — типично французский жест.

— Успокойся, дорогуша. К чему так злиться?

Она машинально бросила взгляд туда, где в последний раз видела Вайпера.

— Причины как раз найдутся, — пробормотала она.

— Найдутся, согласен, — проворковал он. — Твой новый хозяин — ненавистный вампир. Увы и ах.

— Похоже на то.

— Вождь клана.

Шей недоуменно воззрилась на горгулью:

— Откуда ты знаешь?

— Вижу на нем печать Кухулина.

Она облизнула внезапно пересохшие губы. Шей никогда не доводилось присутствовать на боях гладиаторов. Эти соревнования были только для избранных — немногие из демонов удостоились чести там побывать. А уж участвовать разрешалось единицам.

Тех, кто выходил из боя живым, боялись и почитали. Они были воинами, достойными высочайшего титула.

— Он прошел битву Дуротригов?

— И остался в живых, чтобы рассказать о ней. Впечатляюще. — Леве бросил на нее понимающий взгляд. — Мудрый демон не стал бы злить такого героя.

Леве был прав, однако Шей нахмурилась еще сильнее. Ей нечего и надеяться взять верх над вождем клана, будь она даже чистокровной Шалотт.

Осознание этого факта злило ее сверх всякой меры.

— Благодарю, Леве.

Он послал ей воздушный поцелуй.

— Всегда к твоим услугам, дорогуша.

Она гневно взглянула на него:

— Напомни, с чего мне вздумалось тебя освободить?

Маленькое сморщенное личико помрачнело.

— Потому что не можешь видеть, как кто-то страдает. Даже если прийти на помощь означает принести себя в жертву.

Шей смущенно поежилась. Она не была святой. Отнюдь.

Просто у нее было мало друзей, совсем мало. Демоны считали ее кровь нечистой, а для людей она была… вроде как уродцем.

Не зная, как прервать неловкое молчание, она почти обрадовалась, когда в воздухе разлился промозглый холод, предшествуя безмолвному возвращению Вайпера. Разумеется, сердце-предатель сладко дрогнуло, когда лунный свет озарил серебряные волосы и совершенный профиль.

Красота вампира.

Ее пронзила боль.

Тряхнув головой, она выбросила смехотворные мысли из головы.

— Нашел Эвора?

Он странно взглянул на нее:

— Не совсем.

— Что ты хочешь сказать?

— Думаю, тебе стоит посмотреть. Может, прольешь некоторый свет на то, что там произошло.

Шей колебалась лишь мгновение, прежде чем последовать за ним. Она не сомневалась — ее ожидает что-то ужасное. Такое, что будет сниться в кошмарных снах.

Обернувшись, чтобы удостовериться — Леве благополучно следует за ними, Шей вместе с Вайпером вошла в темный дом и стала подниматься по лестнице в личные покои Эвора. Вайпер толкнул дверь, и ее чуть не стошнило. Удушливый запах крови, отвратительное ощущение смерти.

Она была готова к худшему, но это превосходило всякое воображение.