Путеводитель по «Хроникам Альрата» - Рина Когтева

вписываются и выглядят как мазня какого-нибудь подмастерья, коей они, собственно, и являются. Но это еще не самая большая беда. Как только проходишь парадные залы и оказываешься во внутренних покоях, вот здесь и начинается истинный кошмар человека, имеющего хотя бы отдаленное представление о стиле. Зеркала. Много зеркал. И золото. А там, где не удается сделать что-то из золота, в ход идет мирраерский хрусталь. Каждый раз, когда я вхожу сюда, мне приходится останавливаться на несколько секунд, чтобы разобраться, где пол, а где стены. Это не комнаты — это внутренности шкатулки с драгоценностями.

Великий Царь и Великая Царица ждут меня во второй личной приемной. Они сидят на огромном красном диване, цвет которого провоцирует у меня зубную боль. Я почтительно кланяюсь.

— Мой Царь, моя Царица…

Миртес небрежно машет мне рукой, я разгибаюсь, ставлю мольберт, раскладываю свои принадлежности для рисования. Я придирчиво смотрю на сделанный во время прошлого сеанса набросок. Тогда я рисовал утром, а сейчас — день. Поди заставь этих людей позировать в одно и то же время… Раздражает, конечно, но Сентек на то и мастер своего дела, чтобы такие мелочи не могли встать у него на пути. Я снова кланяюсь, подхожу к окну и раздвигаю шторы. Лучше так, чем ломать глаза в полумраке. Остается еще одна проблема, которую уже решить не так просто.

— Великий Царь, — я склоняю голову, — мне дозволено просить?

Великий Царь Вейт Ритал поворачивается ко мне. Черт возьми, если бы я даже искал лучшего натурщика, то не нашел бы. У него масса недостатков, но внешний вид к ним никогда не относился. Выражаясь нашим плебейским языком, Великий Царь Вейт Ритал чертовски красив. У него правильные черты лица, большие серые глаза с пушистыми ресницами, прямой нос и изящный подбородок. Густые светлые волосы сегодня в беспорядке, что придает ему вид живого божества, слишком стремительно спустившегося с небес. Кого уж точно не придется приукрашивать после посмертного обожествления, так это Вейта Ритала.

— Да? — спрашивает он.

Голос у него тусклый и безжизненный.

— Если Великий Царь простит мне мою дерзость, то дозволено ли будет мне просить Великого Царя посмотреть на Великую Царицу, как это было задумано для портрета Великого Царя и Великой Царицы Альрата?

Вейт со вздохом поворачивает голову, и их взгляды с Миртес скрещиваются. Счастье, если эти двое просидят рядом спокойно хотя бы пятнадцать минут.

— Благодарю за милость, Великий Царь, — тихо говорю я и наклоняюсь к мольберту.

Я начинаю рисовать, но работа меня на этот раз не увлекает. Да и что может быть интересного в том, чтобы рисовать уже восьмой за год парадный портрет Царственной четы? Видят Боги, легче было бы сделать снимок. Впрочем, как можно доверить изображение Великого Царя неодушевленной технике? Вдруг она позволит себе какой-то изъян? Я прорисовываю фигуру Миртес. У меня она получается коренастой, но стройной, с длинной шеей и изящными маленькими руками. Эта шея принадлежит одной из танцовщиц, а руки достались Миртес от продавщицы фруктов. Миртес всегда смеется над тем, что я рисую не ее, а какой-то конструктор, но ей это нравится. Любая женщина хочет выглядеть лучше, чем она есть на самом деле.

Проходит двадцать минут, потом еще двадцать. Миртес сидит с закрытыми глазами, Вейт пытается зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, а потом начинает ерзать.

— Успокойся, — шипит Миртес.

Я критически осматриваю рисунок. Еще бы, конечно, пару часов, но, кажется, сеанс близится к финалу.

Так оно и есть, потому что Великий Царь Вейт Ритал резко встает и заявляет:

— На сегодня достаточно!

Он вытягивает руку и указывает на дверь. Жест не для меня, а для Миртес, но я принимаю удар на себя.

— Благодарю, Великий Царь, прошу простить мою нерасторопность… — я начинаю собирать вещи.

Миртес не шевелится, она пилит Вейта таким взглядом, что тот вот-вот вспыхнет. У меня мало желания присутствовать при очередном скандале, а скандалить Миртес мастерица…

— Останься, Сентек, мы еще не закончили.

Ну вот, пожалуйста. Царь встает и идет к дверям.

— Стой! — приказывает ему Миртес.

Ах, дорогая моя, ну к чему все это? Я вполне могу рисовать только тебя, а нашего благородного Царя нарисую как-нибудь при случае. Да, вообще-то, могу и по памяти, благо я на него уже насмотрелся до тошноты.

Вейт Ритал останавливается и медленно оборачивается. Пусть меня покарают Боги, но в этот момент мне кажется, что перед нами истинный правитель Альрата. Эта посадка головы, надменное выражение лица… Однако, кое-чего Вейт все-таки лишен.

— Сядь обратно, — приказывает Миртес.

Губы Царя сжимаются, глаза горят, кажется, что сейчас весь его гнев обрушится на Миртес, которая смеет ему перечить, но… Вейт Ритал покорно садится на диван. Этот царственный лев под взором настоящей царственной львицы оказывается вовсе и не львом. Вейт смотрит на Миртес, но взгляд его становится пустым.

— Продолжай, Сентек, — мурлычет Царица Альрата.

Ну что с тобой поделать, Миртес? Я снова распаковываю свой скраб.

Великий Царь Вейт Ритал и Великая Царица Миртес. Идеальная династическая пара, блестящий союз, который укрепит мощь Альрата и навсегда положит конец внутренним дрязгам. Но то, что выглядит идеальным с точки зрения политики, на практике очень часто оказывается самой плохой из возможных идей.

Было в истории Альрата такое время, когда им правил величайший из Великих Царей. Царь Царей, как он сам себя называл, и поэтому не взял себе второго имени, как того требовали древние обычаи. Этого Царя звали Хмас. Хмас оставил в истории выдающийся след. Он стал тем, кто изгнал Хольг из внутренних миров. Альрат-то всего лишь одна из планет, есть и другие — Инсонельм и Мирраер, а за ними внешний пояс астероидов, и он не чета внутреннему поясу Радор, где царит относительное спокойствие. Там, за гранью изученного пространства, проживают полудикие создания Хольг. Как-то раз эти создания набрались сил, оказались вполне себе людьми и взяли, да и завоевали по очереди сначала Мирраер, потом Инсонельм, а потом и Альрат. Их господство длилось недолго, и именно Царь Царей Хмас стал тем, кто изгнал их сначала с Альрата, а потом и из остальных миров. Именно в его правление был заключен договор о единстве внутренних миров, по которому Альрат, Инсонельм и Мирраер обязаны объединиться, если Хольг еще когда-нибудь посмеют вылезти из своей мрачной холодной пустыни. Осуществив свои великие подвиги, Царь Хмас славно правил еще добрый десяток лет, а потом умер, чем вызвал скорбь всего народа Альрата.

У Хмаса был один сын и две дочери. Его сын Ракс