Крепкий орешек II. Шесть дней Кондора [сборник] - Джон Беркли

Джони Амон осторожно высунул голову и увидел копа, который стоял как раз напротив у стремянки, стреляя в сторону, где только что был Вильям.

— Ну получай, падаль!

Бгамбгамбгамбгам, — Джони нажал спусковой крючок и коп, взмахнув руками, повалился, потянув за собой лестницу и какие-то рейки. Все это с грохотом обрушилось, похоронив под собой мертвое тело.

Бгамбгамбгам, — третий из команды направил свою винтовку на леса, но Джони уже успел откатиться в сторону.

И тут из-за груды хлама вынырнул Френк. Пока его еще не видели. Короткая очередь, и парень, только что пытавшийся убить Джони, повалился навзничь с пробитой грудью, купаясь в луже собственной крови.

Сол Барни перебросил тело через перила транспортера и пополз к коробкам с оборудованием, надеясь укрыться от пуль. Они свистели над головой, впивались в приборы, стойки, стены. Сверху сыпались стекла, воняло порохом и дымом.

— Безумный, безумный мир… — он почти добрался до ящиков. Сол уже плохо соображал, что творится вокруг.

Вот повалился с раздробленной головой четвертый парень. Он падал неестественно, как в замедленной съемке.

Казалось, его руки, ноги, тело существовали отдельно, независимо друг от друга. Он механически сделал несколько шагов назад, и рухнул, врезавшись в стекло, отделявшее одно помещение от другого. Острые осколки брызнули на Сола, тот поднял руки, закрывая голову, и огромный острый кусок, раскроив непрочную ткань куртки, вонзился в предплечье.

— Аааааа! — крик вырвался помимо воли из сжатой ужасом глотки Барни. Он смотрел на кровь, которая стекала вниз, капая на брюки, и, смешиваясь с пылью, собиралась у ног грязной лужицей.

Автоматы все продолжали громыхать, но уже гораздо реже. Сол огляделся. Рядом с ним, неестественно вывернув ногу, лежал пятый из парней Лорензо.

— Господи, что же это такое? Зачем ты допустил эту бойню в рождественскую ночь?

За трупом валялся кусок трубы, и Сол, передернувшись от подступавшей к горлу тошноты, достал его, почти придавив безжизненное тело. Теперь он был хоть как-то вооружен.

То, что никакой связи ему наладить не удастся, главный инженер хорошо понимал. Сейчас перед ним стояла другая задача — выбраться из этой мясорубки.

Пятясь, отталкиваясь ногами от пола, он отползал к выходу, пока не наткнулся спиной на один из ящиков. Холодная лапа ужаса провела по волосам, и Сол почувствовал, как они зашевелились, тихонько приподнимаясь на затылке. Он на мгновение замер… Нет. Это только ящик… нужно высунуть голову и посмотреть, свободен ли путь к отступлению.

Вильям Скотт видел, как упали пятеро. Где шестой, тот, что был в куртке, он не знал. Тихо, стараясь не скрипеть битыми стеклами, Скотт обходил помещение, разыскивая шестого — живого или мертвого. Лучше, конечно, мертвого, меньше возни. Но можно и живого. Естественно, до встречи с ним, Вильямом. Стюарт не простит, если кто-нибудь вырвется отсюда.

Шестой сидел к нему боком, высматривая кого-то по другую сторону ящика. В руке этот придурок сжимал кусок трубы, надеясь, очевидно, что этим можно сражаться против «Хеклера» и «штайр-даймлера». Еще пару шагов, и холодный ствол пистолета ткнулся в седой затылок негра.

«Кажется, там никого», — подумал Барни, и в этот момент почувствовал, как что-то жесткое и холодное ткнулось ему в затылок.

Сол осторожно повернул голову… колючие серые глаза впились в его зрачки. Черная сталь пистолета переместилась к виску.

«Ну, вот и все», — промелькнуло в голове Барни. Он увидел нервно подрагивающие ноздри бандита, словно у собаки перед тем, как она бросится на противника, сомкнув в смертельной хватке челюсти.

«Ну что, парень, от тебя уже попахивает дерьмом», — Вильям смотрел в выпученные глаза шестого, почему-то медля нажать на курок. Он не испытывал ни ненависти, ни жалости. Скотт просто выполнял свою работу.

Стрельба прекратилась.

Маклейн дополз до решетки, которая закрывала вентиляционную трубу футах в семи над полом. Он прижался к ней лицом, пытаясь увидеть, что же происходит в аппаратной.

В нескольких шагах от стены сидел главный инженер с пистолетом у виска. Бандит почему-то не стрелял.

Через мгновение раздался треск, и выломанная решетка полетела вниз.

Вильям услышал посторонний шум и оглянулся, на секунду выпустив из внимания Сола.

Сверху, прямо на него, падала декоративная решетка. Он вскинул руки, но выстрелить уже не успел. Несколько пуль 38-го калибра пробили грудь и вышли под левой лопаткой; забрызгав пол бурыми каплями. Белый комбинезон быстро пропитывался кровью, и скоро алое пятно с рваными неровными краями покрыло всю спину. Колени Вильяма подогнулись, и он рухнул на пол, устланный осколками стекла и желтыми гильзами.

— А, мать твою! Откуда взялась эта тварь? Отверстие, из которого стреляли, было расположено как раз на уровне лесов, где лежал Джони Амон.

Он мгновенно развернулся и послал очередь в того ублюдка.

— Получай, засранец… — Амон еще раз нажал спусковой крючок, но «Хеклер» молчал — кончились патроны. Чертыхнувшись, бандит вытащил пустой магазин…

Дэн Фанк думал, что все уже закончилось, когда вновь услышал пальбу. Какой-то урод выпустив несколько пуль, как обезьяна спрыгнул из черного отверстия вентиляционной трубы и тут же шмякнулся на пол.

— Эй ты, ублюдок! — Дэн послал в него очередь, но тот кувыркался по полу, как клоун, перекатываясь с живота на спину и стреляя в ответ. — Сейчас я тебе надеру задницу, урод! — у, черт! — автомат захлебнулся, нужно было срочно сменить магазин.

Сол Барни так и застыл на полу, втянув голову в плечи, не понимая, почему он до сих пор еще жив. Все произошло мгновенно. Раздались выстрелы, и бандит, секунду назад еще прижимавший к его виску пистолет, лежит на полу, накрытый решеткой. Снова пальба, офицер из Лос-Анджелеса прыгает вниз и отстреливается…

Мозг фиксировал отдельные картинки, как стоп-кадры. Опять на какое-то мгновение затишье.

— Беги отсюда! — услышал он, как сквозь вату, голос полицейского.

И тут все завертелось, убыстряя бег до сумасшедшей гонки…

— Беги отсюда! — крикнул Маклейн негру, который продолжал сидеть на полу.

Тот смотрел на него, ничего не понимая и не меняя позы.

— Я сказал, беги отсюда, твою мать! — сейчас эти перезарядят автоматы, и тогда будет поздно. — Ну, ты слышишь?!

Главный инженер встрепенулся и, подхватив свой кейс, пригнувшись, рванул в сторону. Слава богу, одной заботой меньше!

Джон прыгнул между металлическими стойками. Хоп, бросок на пол. И он оказался точно под лесами, с которых стрелял бандит. Сейчас, парень, подожди немного.

Он нажал на курок, и пули продырявили доски над головой, разбрасывая в стороны щепки.

— Ах ты, дерьмо! — Джони Амон, перекатившись на край лесов и направив автомат под стойку, нажал на курок.

Бгамбгамбгам… — пули впивались в пол, высекая бетонные брызги.

Этот урод вдруг перестал стрелять, должно быть, уже отбросил копыта. Но Джони продолжал поливать огнем все пространство, где валялся неизвестно откуда появившийся тип.

Вдруг стойка медленно накренилась, и он почувствовал, что валится вниз.

— У, сволочь! Ну, давай, давай!

Маклейн откатился к противоположной стороне лесов. Этот гад поливал его из «Хеклера», как цветок из лейки, Джон тихо поднялся и, уперевшись ногами в бетон, что было сил налег плечом на тяжелое основание лесов. Оно было металлическим, да еще щиты, которые лежали сверху, да бугай, харкающий огнем, да краска. К счастью, тот продолжал стрелять, ничего не замечая. Наконец, громадина сильно качнулась и начала заваливаться.

Амон упал на спину. Широко открытыми глазами он с ужасом смотрел на летящие сверху банки с краской, кисти и что-то еще… Махина наклонилась, на мгновение зависнув над ним…

Последнее, что он увидел, была огромная металлическая перекладина. Она приближалась, вырастая до гигантских размеров, и вдруг обрушилась ему на грудь, ломая ребра, расплющивая сердце и легкие, и изгоняя жизнь вместе с фонтаном крови, выплеснувшимся из перекошенного рта.

Теперь их осталось двое.

Джон стрелял в прыгающий силуэт, посылая вместе с пулями проклятья. Все, какие только знал.

Бгамбгамбгам, — но противник все приближался к нему, словно заколдованный.

Сильный удар в спину бросил Джона на пол, выбив из рук пистолет. Тот, тускло блеснув, отлетел в сторону и шлепнулся на серую ленту транспортера. Сам Маклейн очутился на полу, придавленный невероятно тяжелой огромной дверью. Господи, ну кому понадобилось расставлять здесь все это дерьмо? Ну надо же додуматься, устроить из аппаратного зала склад для всякого… Кретины!