Непокорное сердце - Саманта Джеймс

Шана вся похолодела. Содрогнувшись от отвращения, она смотрела, как улыбка медленно появлялась на его губах. Только одна мысль промелькнула у нее в голове: «Это улыбка демона».

– Принцесса, – прошептал он сладким, как мед, голосом. – Ваш любовник Барис ушел так рано? Должен признаться, что не ожидал застать вас одну.

До нее вряд ли дошел смысл сказанного. Изумленная и потрясенная, девушка смотрела на Торна, не веря своим глазам.

– Что, принцесса, удивлены? А, между тем, вам не стоит удивляться. Я же обещал, что вы будете первой, кого я найду, как только у меня появится такая возможность.

И тут Шана пришла в себя. Но граф одной рукой прикрыл ей рот и нос так, что она с трудом могла дышать. Матерь Божья, неужели он хочет задушить ее? Задыхаясь, Шана отчаянно царапалась, пытаясь сбросить его руку, но хватка графа была безжалостной. Другой рукой Торн отбросил одеяло, схватил девушку за талию и вытащил из постели. У Шаны все поплыло перед глазами, когда он поставил ее на пол. Мысли путались, и принцесса не могла ни о чем думать.

Как он мог освободиться? Почему просто не сбежал? Только эти два вопроса проносились у нее в голове, когда граф медленно убрал ладонь с ее рта. Торн отступил на шаг, а Шана осталась стоять на месте, изо всех сил стараясь не выдать дрожь. Казалось, что от него исходили сила и ярость. И злоба.

Де Уайлд слегка повернулся. Слабого света мерцающей свечи оказалось достаточно, чтобы разглядеть его во весь рост. У Шаны перехватило дыхание, когда она увидела на нем грубую темную сутану. Торн перехватил ее взгляд.

– Вы пошли мне навстречу, прислав священника. Это было весьма любезно с вашей стороны. Должен признаться, таким образом, вы мне очень помогли.

В его язвительном голосе не чувствовалось раскаяния. Кровь застыла у Шаны в жилах.

– Вы убили, – сказала она слабым голосом, – вы убили служителя церкви! Боже милостивый, это же священник!

Граф ничего не ответил, а только рассмеялся, да так, что Шане стало не по себе. Триумф отражался в его глазах, когда он притворно поклонился ей.

– Заверяю вас, он выполнил угодную Богу работу днем, а ночью в этом нет необходимости. Мне же это обеспечит свободный выезд из Мервина, – на мгновение наступила мертвая тишина, – так же как и вам, принцесса.

До ее сознания дошел леденящий душу смысл этих роковых слов. Шана услышала себя словно со стороны, хотя готова была поклясться, что ее губы не пошевелились.

– Итак, что вы собираетесь сделать? Украсть меня? – Она покачала головой. – Нет. Даже вы не осмелитесь сделать это…

– Леди, – последовал ответ, – я многое посмею там, где дело касается вас. Вы же согласились встретиться и покончить со мной! О, я все посмею сделать, принцесса. Что мне терять? – Его глаза потемнели и смотрели на нее с нескрываемой антипатией. – Мы попусту тратим время, – сказал он бесстрастно. – Я хочу, чтобы вы оделись, миледи, и как можно скорее.

Торн прошел к шкафу в углу комнаты и открыл его. Шана не двигалась с места. Сердце девушки предательски сжималось от ужаса, руки дрожали. Принцесса прикрыла их полой ночного халата, чтобы граф этого не видел. Облизав пересохшие губы, Шана нетерпеливо посмотрела, на дверь. Она знала двор лучше Торна. Можно пуститься наутек, и в темноте он никогда не найдет ее! А если ей удастся пробраться в зал, то можно поднять тревогу.

Шана понемногу стала собираться с мыслями. При этом она отступала все ближе и ближе к двери, в то время как Торн копался в шкафу. Прикусив губу, девушка резко повернулась и пустилась бежать со всех ног. Но ей следовало бы знать, что если она считала себя быстрой, то реакция Торна оказалась мгновенной. Граф тут же расстроил её планы, схватив сильными руками и притянув к своей широкой груди. Беглянка отбивалась изо всех сил, но только еще больше запутывалась в складках его сутаны. И все же она продолжала отчаянно сопротивляться, даже не столько потому, что испытывала отвращение к этому человеку, сколько из-за инстинктивного страха за себя. Граф не из тех людей, кто легко забывает нанесенные ему обиды, и постарается отплатить за это. Любыми средствами. Где угодно.

Шана набрала в легкие воздуха и собралась закричать так, чтобы от ее крика задрожали стены. Но прежде чем она издала хоть один звук, ненавистная рука Торна снова прикрыла ей рот, до боли сжав щеки. Другой рукой он крепко держал ее, и Шана не сомневалась – ее ребра не выдержат такой железной хватки. Девушка поняла, что не стоит провоцировать графа своим сопротивлением на другие, более жестокие действия. Она издала слабый стон и обмякла, всем своим видом показывая, что побеждена.

– Мне сейчас ничего не хочется, кроме одного – связать вас, вставить в рот кляп и утащить отсюда на спине, так же, как и вы поступили со мной, – у самого уха раздался грубый голос. – Вам бы стоило помнить об этом.

Де Уайлд повернул Шану лицом к себе и посмотрел на нее такими глазами, взгляд которых, казалось, обжигал ее до самого сердца. Принцесса вспыхнула от смущения, так как только сейчас заметила, что ночной халат едва прикрывает ее тело.

Торн слегка подтолкнул девушку в грудь.

– Одевайтесь! – приказал он сквозь сжатые зубы. – Иначе я сделаю это за вас.

Шана наклонилась и взяла платье из светлого бархата.

– Отвернитесь! – потребовала она, прижимая к груди одежду. – Пожалуйста… – и, с горечью подумала, чего ей стоило произнести это слово.

– И дать вам новую возможность убежать? – Торн скрестил руки на груди и высокомерно поднял бровь. – Думаю, что я этого не сделаю.

В эту минуту Шане больше всего захотелось прокричать ему проклятия во всю мощь своих легких, но что-то в надменном лице графа остановило ее. Он и в самом деле не позволит ей уединиться. И, в конце концов, девушке пришлось смириться с этим. Шана отвернулась от Торна, предоставив ему на обозрение изящные линии спины. Ее заставили переодеваться в присутствии мужчины впервые в жизни. Пальцы не слушались Шану от страха, злости и от уверенности, что граф следил за каждым ее движением. И все же каким-то образом ей удалось соблюсти приличия: надеть платье и другую одежду, прикрываясь ночным халатом.

Закончив одеваться, Шана поспешно заплела волосы в одну длинную косу.

Как только девушка повернулась, граф направился к ней. Он схватил зеленый бархатный плащ и набросил ей на плечи. Шана смотрела на Торна с недоумением, когда он взял другой плащ и расстелил на полу. Но она все поняла, когда граф набросал туда целую груду одежды, которую достал из шкафа, и связал концы плаща вместе. Выполнив эту работу, Торн удовлетворенно поднялся на ноги.

Крепко держа ее за руку, он вытолкнул девушку из комнаты. Шана была вынуждена идти, когда де Уайлд тащил ее через двор и дальше, к конюшне.