Как повываешь? - Жаклин Хайд

пытается умаслить меня, чтобы получить что-то после нашего последнего разговора. Я видел, как она была зла, когда уходила, готовая взорваться, потому что я не могу перестать вести себя с ней как придурок по какой-то долбаной причине.

Лучше бы я никогда не втягивал ее во все это. Ни в фарс с косплеем Дракулы на гала-концерте, ни в ужины, ни во что другое, потому что Фрэнк смотрит на меня с таким блеском в глазах, который мне не очень нравится.

— Конечно. Могу я назначить вам встречу на завтра? — отвечаю я настолько профессионально, насколько могу, надеясь, что Фрэнк не уловит напряжения в голосе. Ее чертов запах доносится из-под двери, убивая меня и приводя в бешенство, в то же время заставляя предательский член дергаться в штанах. — Я сейчас немного занят.

Фрэнк смеется, и я сжимаю его горло, заставляя утихнуть до хрипоты.

— Конечно, — я почти слышу ее свирепый взгляд, да и тихое ругательство в свой адрес безошибочно улавливаю.

— Спокойной ночи, мисс Уитт, — говорю я, молясь, чтобы хоть раз эта соплячка послушалась.

— Спокойной ночи, — тихо отвечает она.

Я жду, пока не услышу ее удаляющиеся шаги, продолжая пристально смотреть в оранжевые светящиеся глаза напротив меня. Фрэнк отбрасывает мою руку, разрывая хватку, и слегка потирает шею. Я вздыхаю и выпрямляюсь, откидывая голову назад и на мгновение закрывая волчьи желтые глаза, чтобы взять себя в руки.

— Ну разве это не интересно? — говорит Фрэнк, и его тон заставляет меня перевести взгляд обратно, когда он одергивает пиджак, проверяя его на предмет заломов. — Кто она?

— Никто, кого стоило бы упоминать, и какого черта? — я опускаю взгляд на свою рубашку, на которой лопнул шов. — Ты знаешь, сколько стоит эта рубашка. Ты чертов мудак.

— Выбери уже оскорбления получше, Дойл. Ты начинаешь мне надоедать, — он проводит руками по коротким светлым волосам, откидывая их со лба. — Кто-то, и я знаю, что ты знаешь кто, взломал Talbot и каким-то образом получил зашифрованные файлы, в которых содержится все, что делала ведьма, от Египта до Каира. Все, что касается Одетт, также находится на этом диске.

— Зачем мне знать, кто это сделал? Это был не я, — честно отвечаю я. — Я впервые об этом слышу.

— Лучше бы ты говорил правду. Если правда всплывет, думаю, мне не нужно объяснять, как плохо это отразится на нас, — говорит он, вытягивая перед собой ноги, похожие на стволы деревьев, и скрещивая их в лодыжках.

Это было бы безумием. Монстры, выставленные миру напоказ. Так много магических правил было бы нарушено одним махом, что мы бы снова подверглись остракизму20 со стороны общества — или еще хуже.

— Клянусь жизнью, я не имею к этому никакого отношения, и я не знаю, что заставляет тебя думать иначе.

— Кто бы это ни был, он создавал дыры и закрывал их почти мгновенно. Если бы я не уловил узор, я бы никогда не понял этого. Мы отследили его, но он прошел через несколько VPN21. Этот хакер умеет заметать следы, — светлые брови Фрэнка нахмурились, затем он настороженно посмотрел на меня. — Единственная зацепка заключается в том, что преступник контактировал с кем-то отсюда.

Я тоже хмурюсь.

— С кем-то из Румынии?

Выражение его лица мрачнеет.

— С кем-то в этом замке. По крайней мере, три недели назад.

Я обхожу свой стол и тяжело сажусь в кресло. Потирая бороду, я хватаю телефон, чтобы проверить, кто был здесь в то время.

— Это должно было произойти во время торжественного открытия. С тем количеством людей, которые были здесь, это все равно что искать иголку в стоге сена.

— На самом деле, нет, — его лицо каменеет, тело наполняется спокойствием, и оранжевое свечение полностью исчезает из глаз. — Это было за неделю до вашего маленького торжественного открытия.

Я думаю, кто посещал замок за неделю до той катастрофы, но помню только Обри и, возможно, Джорджа.

— Здесь никого не было.

Это бессмысленно. Для того, чтобы справиться с защитой Фрэнка, требуются невероятно высокие навыки. Он постоянно хвастается непробиваемостью Talbot, а теперь это?

— Кто вообще мог взломать Talbot и не попасться тебе и твоим приспешникам? Это невозможно, — говорю я, не желая давать ему больше информации, пока не узнаю точно, что именно украл хакер.

— Поверь, как только я найду того, кто это сделал, он пожалеет, что вообще родился, — Фрэнк усмехается, в его взгляде снова вспыхивают оранжевые искры, и я рычу.

— Прекрати играться с огнем. Клянусь богами, если хоть один клочок бумаги в этом месте превратится в пепел, я тебя прикончу.

— Угрожай сколько угодно, Коннор, но я никуда не уйду, пока не выясню, кто это сделал.

Я со стоном провожу рукой по лицу. Да блядь.

— Ты понимаешь, что если кто-нибудь узнает, что ты здесь, это превратится в еще больший сумасшедший дом? — говорю я раздраженно и представляю съемочную группу на лужайке, пытающуюся сделать снимок.

Он машет рукой.

— Я знаю, как слиться с толпой. Просто назови мне имя.

— А когда Влад узнает, что ты здесь был?

Франкенштейн глубже усаживает свое крупное тело в инкрустированное бронзой кресло напротив, вероятно, одно из немногих в замке, способных выдержать его вес.

— По одному вопросу за раз, щенок.

Touché22.

Глава 7Уитли Уитт



Красавица и дерьмовище.23

— Я чувствую себя принцессой, — говорит Мария, и мои губы растягиваются в невольной усмешке, поскольку я чувствую себя не принцессой, а скорее одержимой жаждой крови крестьянкой.

Коннор сошел с ума, если думает, что я надену это. Я пялюсь на наряд-ансамбль? У этой вещи больше оборок, чем в реконструкции «Унесенных ветром», и есть чулки. Не колготки, чулки!

— Как, черт возьми, они должны держаться? — бормочу я, подставляя прозрачную ткань свету, проникающему через окно гостиной. Это, должно быть, какая-то больная шутка.

— О, девочка, они идут с подтяжками, и ты должна носить пояс с подвязками, — Мария держит в руках какой-то кружевной лоскуток материи с подвешенными штуковинами, похожими на нитки.

— Пожалуйста, скажи, что ты издеваешься надо мной, — ворчу я.

Она заливается смехом и откидывает назад длинные темно-каштановые волосы, ее темные глаза блестят.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как я отважилась посетить кабинет мистера О'Дойла.

Достаточно долго побыв вдалеке от него, чтобы подумать, я поняла, что мне действительно нужно взять себя в руки. Три месяца с проживанием и питанием при небольшом количестве гостей — работа мечты для многих. Отказаться от такой работы с премией в тридцать тысяч