Формула смерти - Лесли Горвиц

— Ни малейшего представления.

На лице Фонтаны появилась лукавая улыбка.

— Или вот еще. «Вино, мясо, рыба, женщина и половой акт — это пять основ, которые уничтожат грех», — Майкл видел, что Фонтане доставляет огромное удовольствие цитировать эти строки. — Это из древнего текста «Махайана», — сказал он наконец, — ты имеешь представление о буддизме?

— Самое общее, — Майкл недоумевал, зачем Фонтана затеял разговор о буддизме. Может быть, он хочет поразить его или девушек своей ученостью? Маловероятно. Видимо, в этот момент ему захотелось пофилософствовать.

Фонтана опрокинул в рот содержимое своего стакана, и только сейчас Майкл увидел, что тот порядком опьянел.

— А вот еще одна цитата. «Звезды, тьма, лампа, призрак, роса, волна… Сон, вспышка молнии и облако: так мы видим мир».

— Полагаю, это тоже из «Махайаны»?

— Какой понятливый! Знаешь, Майкл, иногда почитаешь какие-нибудь строки и вдруг чувствуешь, что всегда носил эту мысль в себе, только не мог облечь в слова. Каждый раз, когда читаю что-нибудь о восточных религиях, я это чувствую. Ты, наверное, принимаешь меня за чокнутого?

— Нет, на него ты не похож.

— О таких материях я говорю с очень немногими. Видишь ли, мне кажется, что все видимое нами на этой планете — не более, чем иллюзия. Единственная реальность — где-то там, за порогом смерти.

Майкл все еще не мог понять, шутит Фонтана или говорит правду. Скорее всего, это шампанское ударило ему в голову и ввергло в метафизику.

— А что ты понимаешь под единственной реальностью, Рэй?

— А ты как думаешь, Майкл? Единственная реальность — это абсолютная пустота, большой нуль.

Майкл так никогда и не узнал, как Фонтана трактует эти понятия, потому что в этот момент из метафизических высот его вернули к реальности Марио и его подруга, собиравшиеся отправиться спать.

— Да еще совсем рано! Куда вас несет? — Фонтана даже расстроился, но Майкл не сомневался, что когда они скроются из виду, он тут же забудет об их существовании. — Нет, Марио, ты все-таки останься. Без тебя вечер — не вечер!

— Нет, Рэй. Мы уж пойдем. Как-нибудь найду тебя, и мы еще погуляем!

Дон, светлые прямые волосы которой все время падали ей на лицо, вдруг так резко наклонилась к Майклу, что из декольте на стол чуть было не вывалились ее голые груди.

— И часто он устраивает такие шикарные пирушки? — спросила она взволнованным шепотом, оглядываясь на Фонтану.

— Не знаю. До сегодняшнего вечера я его в жизни не видел.

Брайс, которого изрядно покачивало от выпитого, с трудом ворочая языком, с благоговением в голосе произнес:

— Каждый вечер.

— А когда он спит? — спросила Таня.

— Он вообще не спит, — ответил Брайс.

— Как это ему удается? — не отставала Таня.

— Если бы кто знал! Лично я и сам этому удивляюсь. Мы называем это «феномен Фонтаны номер один».

Фонтана, услышав свое имя, отвернулся от Марио и, улыбаясь, направился к столику, за которым сидели Майкл, Брайс и девушки:

— Как насчет шампанского?

Глава 11

— В прошлый раз я не мог сообщить вам ничего существенного, ведь мы находились в офисе фирмы, где люди, с которыми нам приходится работать, вечно суют нос не в свои дела. Старая пословица права только отчасти: не только время — деньги, но и информация — тоже. Как только они чуют неладное, начинается паника. Жуткое зрелище, доложу я вам, когда агенты ФБР уводят в наручниках твоего босса, такое заставит любого дважды подумать, прежде чем влезать в какую-нибудь аферу. Здесь же чувствуешь себя в полной безопасности — никто из тех, кого я знаю, не ходит в подобные места.

Грей, наверное, единственный из своих коллег видел в картинах не только материальную, но и художественную ценность.

Он предложил Майклу встретиться пополудни в музее Уитни, однако на этот раз картины интересовали его постольку поскольку: он проходил мимо работ Раушенберга, Ротко, Шанбеля, Хоппера, Катца и Колдера, едва удостаивая их взглядом, и проявил некоторый мимолетный интерес только к иконографическому портрету Мэрилин Монро кисти Вархола, и то только потому, что узнал его по иллюстрации в одном из журналов.

— Я рад, что удалось с вами встретиться, — сказал Майкл, посчитав излишним добавлять, что вообще-то предпочел бы для встречи другой день, когда его голова не будет так раскалываться от похмелья.

— Та женщина, о которой вы упоминали…

— Джин?

— Джинни, полное имя — Джинни Карамис. Я встречал ее несколько раз в баре Флути в обществе Алана, любившего заходить туда после работы пропустить стаканчик-другой. И каждый раз он явно смущался, будто стыдился ее общества. Сначала Алан объяснил мне, что они друзья, но каждому было понятно, что их связывает нечто большее, чем дружба. Потом он сказал мне, что между ними заключено что-то вроде делового соглашения.

— Деловое соглашение? — Майкл не задумывался о такой стороне отношений.

— В точности моя реакция. Она не производила впечатления женщины для подобных отношений, взять хотя бы ее «деловое платье» — кожаную куртку и мини-юбку, но нужно отдать и должное: у нее великолепные ноги! И груди что надо!

— Вам не удалось узнать, чем именно они занимались?

Грей покачал головой:

— Разве Алан скажет? Он только намекнул, что они к нашим делам никакого отношения не имеют. И только раз проговорился, что Джинни связана с частной компанией, занимающейся биржевыми спекуляциями, но правдоподобным мне это не показалось. Алан, кажется, подбрасывал мне эти байки, чтобы я не подумал ничего лишнего. Теперь это выглядит по меньшей мере странно.

— Почему?

— Помните, я говорил вам, что некое федеральное ведомство изъяло все деловые бумаги Алана в связи с каким-то расследованием?

— Это сделала Биржевая комиссия, не так ли?

Грей удивленно посмотрел на Майкла:

— Откуда это вам известно?

Они шли по галерее, время от времени скользя глазами по гравюрам и живописным работам, пока не оказались в зале, где были выставлены картины под общим названием: «Виды, которым грозит исчезновение». С одной из этих картин на них жалобно и укоризненно смотрела панда.

— Мне сообщил это друг нашей семьи, — ответил Майкл.

— Возможно, и дело рук Биржевой комиссии, но я слышал, что бумагами заинтересовалось Федеральное управление по борьбе с организованной преступностью.

— Что? — это уже гораздо серьезней, чем Майкл мог себе представить. — Шутите!

Но, посмотрев на Колина Грея, он понял, что тот и не думал шутить.

— Я узнал об этом только вчера. Поэтому-то и вызвал вас сюда, подумав, что ради памяти Алана обязан сообщить вам.

— Что конкретно там у вас произошло?

— Хотелось бы мне выложить вам все факты, но я знаю об этом только из вторых рук. «Колони Сэксон» живет слухами. Черт возьми, о чем я говорю — вся Уолл-стрит. Они имеют огромную власть — одних в считанные секунды раздевают до нитки, других — наделяют огромным состоянием и отправляют отдыхать на Ривьеру. Никто не знает, чему верить, а чему нет.

Теперь, когда Колин кое-что объяснил Майклу касательно слухов, он мог развивать свою мысль дальше. Основываясь на слухах и домыслах, которые дошли до него, он мог предположить, что же именно нашли агенты ФБР.

— Очень неприятно об этом говорить, но Алан систематически брал деньги со счетов компании и пользовался ими, переведя на другие счета. Сколько их было — три, четыре, пять — не знают даже агенты ФБР.

Внимательно слушая, Майкл думал о том, что случилось с белокурым мальчиком? С Аланом Фридлэндером, которого все так любили. Он недоумевал, зачем человеку, зарабатывающему двести пятьдесят тысяч долларов в год, так вляпаться еще и в дерьмо? Жадность? Или так хорошо знакомая Майклу жажда острых ощущений?

— Чьи имена стояли на других счетах?

— Я плохо помню. На одном — что-то вроде «Вальдесто Индастриз», на другом — «Перри Шилд Инвестмент Груп». Нечего и говорить, эти компании существовали только на бумаге — печатный бланк, почтовый адрес, и ничего более. Вся афера до невозможности сложна. За одну ночь такого не выдумаешь. Тут нужны грандиозная работа и воображение. Кроме того, вся схема программировалась на самосохранение. Что делал Алан? Выписывал заверенный чек на один счет, переводил с него деньги на другой. Это сходило ему с рук, потому что он работал в «Колони Сэксон» и рассчитывал на то, что никого не заинтересует его баланс, чтобы узнать, есть ли на его счетах деньги. Заверенные чеки, в свою очередь, создавали иллюзию, что у него есть фонды, способные обеспечить чеки, деньги по которым он снял ранее.

— А в действительности никаких фондов у него уже не было?

— Нет, нет. С этим все в порядке. Фонды были, но не сначала, когда он занялся переброской денег с одного счета на другой. Они появились позже. — Грей сделал паузу и добавил: — Дело в том, что ему они не принадлежали.