Правда и вымысел о второй мировой войне - Георгий Реутов

Из мемуаров Идена и работы Колвина "Винситтарт в министерстве" видно, что еще до начала итальянской агрессии Англия начала разрабатывать план раздела Эфиопии. Итогом явилось известное соглашение Хора-Лаваля, подписанное в Париже 9 октября 1935г. Отметим подробность, на которую советскими историками не было обращено должного внимания: Муссолини извещался о каждом шаге секретных англо-французских переговоров. Хор и Иден не скрывают этого. Министр иностранных дел Франции, подчеркивает Иден, несколько раз информировал Муссолини по телефону о ходе переговоров [6].

Однако соглашение не удалось провести в жизнь. Его содержание стало известно и было опубликовано французской прессой. Разразился политический скандал, который смел как само соглашение, так и Хора, на место которого был назначен Иден. Эти обстоятельства, безусловно, повлияли на оценки, которые дает соглашению английская буржуазная историография. Ее мнение почти единодушно, что бывает довольно редко. Разглашение плана Хора-Лаваля, отмечает Черчилль, вызвало в парламенте страшное потрясение. "Этот кризис чуть не стоил Болдуину его политической карьеры. Он потряс и парламент и всю страну до самого основания". Это была попытка "раздела Абиссинии", подчеркивает Рейнер. Общественное мнение расценивало соглашение как "по мощь агрессору", справедливо пишет Карр. К такому же выводу приходит и Иден [7].

В этой связи неуклюже выглядят попытки Хора оправдать несостоявшуюся сделку. В своих мемуарах он уделяет этому особое внимание, называя план Хора-Лаваля "лучшим из возможных" и даже единственной "основой для компромисса с целью окончания разгоревшейся войны и восстановления фронта Стрезы". Поддерживает в этом Хора и Л. Эмери [8].

Буржуазные авторы вынуждены признать, что провал англо-французского плана и отставка Хора ничего не изменили в английской политике. "Иден,- замечает Тейлор,- занял место Хора как министр иностранных дел. План Хора-Лаваля исчез, но в остальном ничего не изменилось...". Англия продолжала бесчестную игру вокруг жертвы агрессии. И хотя Лига наций приняла решение о торговых санкциях против Италии, это не остановило агрессора, так как эмбарго на поставки нефти наложено не было, а военные санкции даже не рассматривались. Между тем именно эти меры, а также закрытие Суэцкого канала, как признают некоторые английские историки, могли остановить агрессора. "Англия убедила Францию отказаться от нефтяного эмбарго, единственной меры, которая могла остановить вторжение",- писал в 1941 году публицист Г. Армстронг. "Если бы нефть была включена (в санкции. - Г. Р.),- подчеркивал К. Инграм,- то нетрудно предвидеть, что итальянские военные усилия оказались бы бесполезными". "Одна из двух мер могла сразу прекратить войну: закрытие Суэцкого канала или эмбарго на поставки горючего Италии...",- отмечал лейборист М. Фут. А. Иден расценивал нефтяные санкции как оружие, "которое могло заставить Муссолини прийти к разумным условиям" [9].

Справедливы ли эти мнения? Вполне. Достаточно сослаться на свидетельство самого Муссолини. Как сообщает переводчик Гитлера П. Шмидт, Муссолини сказал фюреру перед подписанием мюнхенского соглашения, что нефтяные санкции заставили бы его уйти из Эфиопии "в течение недели" [10].

Почему же Англия отказалась от них? В воспоминаниях бывших государственных деятелей Англии развивается следующая версия: закрытие Суэцкого канала и нефтяные санкции могли привести Англию к войне с Италией. Результатом явился бы неизбежный развал "фронта Стрезы" и сближение Муссолини с Гитлером. В этом единодушно убеждают читателя Хор и Эмери, Черчилль и Иден [11].

Английская буржуазная историография замалчивает тот факт, что позиция Англии в отношении нефтяных санкций была вызвана отнюдь не страхом войны, а боязнью краха фашистского режима в Италии. Как сообщает английский историк-марксист Э. Ротштейн, в дни эфиопского кризиса Н. Чемберлен откровенно заявил одному иностранному дипломату, аккредитованному в Лондоне, что военное поражение Муссолини неизбежно "привело бы к хаосу в Италии". Ф. Уолтерс, являвшийся в 1935 году помощником Генерального секретаря Лиги наций, впоследствии пояснял: в ответственных кругах Лондона, и в частности в Форин оффисе, боялись, что поражение Муссолини "приведет к победе коммунизма в Италии" [12]. Таким образом, позиция Лондона в эфиопском кризисе во многом определялась классовыми интересами английской буржуазии. Чтобы не допустить краха фашистского режима в Италии и возникновения там революционной обстановки, Даунинг-стрит был готов пожертвовать Эфиопией.

Торжество итальянского агрессора многие буржуазные историки и публицисты Англии оценивают как сильный удар по системе коллективной безопасности и Лиге наций, как важную веху на пути к войне. "С момента абиссинского эпизода,- писал лейборист Г. Батлер,- было ясно, что Лига умирает...". "Победа Италии,- признает Карр,- была тяжелым ударом для Лиги...". "Это был смертельный удар, нанесенный как Лиге, так и Абиссинии",- вторит ему представитель объективистско-критического направления Тейлор и замечает, что Лигу наций "убила" публикация плана Хора-Лаваля [13].

Геторн-Харди даже склонен считать, что исход эфиопского кризиса означал "критический поворотный пункт" в предвоенной истории, ибо система коллективной безопасности, которую Англия считала "краеугольным камнем" внешней политики, была разрушена. К такому же выводу приходит крупный военный теоретик Англии Б. Лиддел Гарт. В первом томе воспоминаний, опубликованных в 1965 году, он отмечал, что "упущенный шанс" 1935 года был "самым фатальным поворотным пунктом в период между двумя мировыми войнами".

Лиддел Гарт подчеркивает, что провал коллективной безопасности в эфиопском кризисе "побудил Гитлера к новому вызывающему шагу в марте 1936 года". Согласны с этим и авторы "Истории газеты "Таймс"" [14].

7 марта 1936г., когда итало-эфиопская война еще продолжалась, небольшие контингенты немецких войск вступили в Рейнскую демилитаризованную зону, нарушив одно из важных условий Версальского договора и Локарнских соглашений. Это событие не только разрушило систему союзов и гарантий Франции и тем самым безопасность ее восточной границы, но стало заметной вехой на пути ко второй мировой войне. Многие английские буржуазные историки, государственные деятели и публицисты называют его "поворотным пунктом" на пути к войне, "бескровной битвой", выигранной Гитлером.

Уже в предвоенные годы некоторые историки и публицисты сделали попытки осмыслить значение событий 7 марта 1936г. Так, Р. Сетон-Уотсон писал, что два западных правительства "не были готовы предпринять военные действия" против гитлеровской агрессии и ограничились "негодующими протестами". Однако он не указывал на причины такой бездеятельности. Не давали ответа на этот вопрос и авторы обзора "Политические и стратегические интересы Соединенного королевства", подготовленного "Чатам хауз". Рассматривая события с точки зрения охраны "британских интересов", они отмечали следующие последствия ремилитаризации Рейнской зоны: 1) крах системы Локарнских соглашений; 2) "стратегическое отделение" Восточной Европы от Западной, что, "возможно", являлось главной целью Гитлера, и 3) рост в Англии и Франции "подозрений" по отношению к Германии [15].

Отдавая приказ о вступлении войск в Рейнскую зону, Гитлер не без оснований рассчитывал, что Франция и Англия не будут препятствовать его действиям. Но если бы это все же произошло, командирам немецких частей были даны инструкции не вступать в столкновения и отступить. Одним из первых об этом сообщил известный консервативный деятель, историк дипломатии Г. Никольсон. Его книжка "Почему воюет Британия", рассчитанная на массового читателя, увидела свет в начале 1940 года [16].

Когда значение этого факта было осмыслено, историки и публицисты Англии заговорили об "упущенной возможности", "последнем шансе" остановить Гитлера, "поворотном пункте" в истории предвоенных международных отношений и т. д. "Это был его (Гитлера. - Г. Р.) первый большой блеф в игре за господство в Европе",- писал в 1947 году английский публицист Л. Уивер. "Адольф Гитлер выиграл первую битву второй мировой войны, не открывая огня",- отмечал вслед за ним Дж. Уилер-Беннет. "Из-за пассивности в этом кризисе, как теперь совершенно ясно, Великобритания упустила свою последнюю возможность",- подчеркивал Г. Геторн-Харди. Сходные оценки содержатся в работах Я. Колвина, Л. Брода, мемуарах Э. Галифакса и П. Киркпатрика [17].

Некоторые авторы придают еще большее значение "упущенным возможностям". Так, Ч. Моват пишет: "Решительные действия против Италии в декабре 1935 и против Германии в марте 1936 года могли предотвратить вторую мировую войну". Лондону и Парижу следовало решительно выступить против акта германской агрессии, отмечают в своих воспоминаниях Л. Эмери, а также Дафф Купер - видный деятель консервативной партии Англии предвоенных лет [18].