Двойной удар - Владимир Поселягин

— Хорошо, — устроившись на топчане, я взял свежий персик и, протерев его об обляпанный кровавыми пятнами камзол, надкусил.

В это же время зазвучала музыка, в основном в духовом исполнении, струнный инструмент был всего один. Музыкантов я не видел, но судя по направлению, откуда звучала музыка, было понятно, что скрывались они за шелковой занавеской.

В это же время шелковый занавес впереди, справа от скрытых музыкантов, откинулся и на подиум выпорхнула девушка лет пятнадцати-шестнадцати, в шелковых одеяниях и, на миг остановившись, стала танцевать. Девушка, судя по внешности, была азиаткой, но удивительно красивой и фигуристой. Из ее уст, словно мелодичный звон колокольчиков, полилась песня.

Поначалу я не понял смысла танца, но потом как ударом тока пронзило: «Укус пчелы», вот что это было. Я об этом танце только слышал, но сейчас наблюдал воочию. Как бы вам пояснить, что это такое? Одним словом — это стриптиз! Самый настоящий, неприкрытый стриптиз.

Девушка, мягко двигаясь по постаменту, невесомыми пассами рук «отгоняла» от себя невидимую пчелу. Ее уста порой смыкались, прерывая пение, а сквозь зубы вылетало навязчивое жужжание «насекомого». «Пчела» кружила вокруг девушки, заставляя ту изгибаться в самых причудливых и сладострастных позах. Это было необычайно пластично и сексуально притягательно. Я, избалованный телевидением и стриптиз-клубами, и то не сразу смог справиться с наваждением. Ай да мурза, нашел-таки у меня слабое место.

А танец меж тем становился все более и более мистическим, буквально завораживая мое сердце. Опасная «пчела» одним махом «залетела» в рукав танцующей, заставив ту завертеться волчком, срывая с себя одну деталь одежды за другой. Было видно, как девушка боится «укуса пчелы», как она топчет упавшее платье, рубашку, шаровары, но… ах! При снятии последнего, сугубо интимного предмета туалета «пчела» все-таки исхитрилась совершить свое черное злодеяние! Гибкое и смуглое тело вздрогнуло, невероятно прогнувшись, и словно забилось в последнем, яростном экстазе немыслимо сладкой боли…

Когда я пришел в себя, девушки и разбросанной одежды уже не было.

— Какая девушка… Пери, а не девушка, — восхищенно пробормотал я. Вспомнив о персике, я разжал руку и посмотрел на раздавленный плод. Я не то что о персике забыл, я его даже не дожевал.

Один Али стоял у входа как изваяние, но было видно, что и на него танец произвел впечатление. Странно, он же по идее часто должен был его видеть. Выработать иммунитет.

В это время в зале появился мурза. Посмотрев на меня, он прошествовал к свободному ковру и возлег на него, положив локоть на топчан.

«Так вот он для чего, а я-то думаю — узкий и сидеть неудобно», — подумал я и почти сразу сполз с топчана, зеркально повторив позу старика. Поправил ножны левой сабли, она врезалась в бок, и устроился поудобнее.

— Дорогой Абади-оглы, мне хотелось бы выразить свое восхищение и отблагодарить за столь восхитительный, воспетый поэтами танец. Но сперва хочу задать один вопрос, — чуть склонил я голову. — Дозволяешь ли?

— Дозволяю, — ответил мурза.

— Возможно ли купить танцовщицу?

Неожиданно для меня старик захохотал, сзади посмеивался Али. Судя по поведению обоих, я допустил изрядную оплошность.

— Я не продаю собственных детей, — отсмеявшись, пояснил старик.

«Оп-па, и что это было? Дочка вельможи танцует перед безродным мастером. Какого хрена?!» — удивился я.

— Удивляешься, почему моя дочка перед тобой танцевала? — вытирая выступившие слезы, спросил старик.

— Есть такое дело, — осторожно ответил я, вдруг тут за то, что видел ее обнаженной, полагается тащить под венец?

— Не беспокойся. Она у меня избалована, с танцовщицами подружилась, я не мешал, подружек-то у нее почти не было. Многому научилась, но не танцевать же ей перед друзьями и знакомыми? Позору не оберешься. Дочь советника пляшет перед гостями…

— А я тут при чем?

— Ей хотелось поверить в себя, что может танцевать, есть у нее способности, а тут ты под руку подвернулся. Я не мог отказать дочери, — хихикнул старик.

— Ясно, — уныло сказал я. — Потешаетесь над бедным юношей.

Понять было действительно не трудно, девушка проявила себя. Поверила, что что-то может. Ну а то, что я выступил в роли зрителя — так это просто стечение обстоятельств. Тем более через пару дней меня тут не будет.

Вздохнув, я попросил:

— Дорогой Абади-оглы, прикажите принести мне струнные музыкальные инструменты. Я сам выберу себе нужный.

Мурза улыбнулся, но сразу понял, зачем мне это надо, согласно кивнул и махнул рукой, приказывая принести слугам инструменты. Ответ был прост: я не хотел оставаться в долгу, а этот танец, по моему мнению, подразумевал именно это, и решил ответить песней, правда, без танца. Тут не подкопаешься — я отблагодарил и ничего не должен.

Слуги внесли десяток инструментов, один из них, вроде лютни, показался мне вполне подходящим, к сожалению, гитар не было.

— Может, пригласим вашу дочь? — спросил я, настраивая инструмент.

— Пожалуй, — кивнул старик, и, к моему удивлению, действительно велел позвать девушку, что заставило меня резко поменять репертуар. Я-то хотел спеть старику про жадного богача, но пришлось импровизировать.

Девушка появилась сразу. Как только она присела у ног советника, я тронул струны лютни.

…Эти глаза напротив — калейдоскоп огней.Эти глаза напротив ярче и все теплей.Эти глаза напротив чайного цвета.Эти глаза напротив — что это, что это?

Пусть я впадаю, пусть,В сентиментальность и грусть.Воли моей супротив эти глаза напротив.Вот и свела судьба, вот и свела судьба.Вот и свела судьба нас.Только не подведи, только не подведи.Только не отведи глаз.

Эти глаза напротив — пусть пробегут года.Эти глаза напротив — сразу и навсегда.Эти глаза напротив — и больше нет разлук.Эти глаза напротив — мой молчаливый друг.

Пусть я впадаю, пусть.В сентиментальность и грусть.Воли моей супротив эти глаза напротив.Вот и свела судьба, вот и свела судьба.Вот и свела судьба нас.Только не подведи, только не подведи.Только не отведи глаз…[1]

По моему мнению, девушка вела себя странно. Она положила локти на топчан, подбородок на скрещенные ладошки и не отрываясь смотрела мне в глаза, слушая песню. Вложив в голос страсти, а во взгляд любви, я мстил ей за танец со страшной силой. Пусть тоже кончит.