Похищена Братвой - Мари Фокс

выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Снова оставшись один, я откидываюсь на спинку стула и смотрю на телефон на столе. София Престон - больше, чем просто дочь Кейса. Она - ключ к чему-то большему.

Я нажимаю кнопку громкости на телефоне, наклоняясь, когда голос Софии снова заполняет комнату. Теперь в ее тоне есть игривый оттенок, как будто она пытается сохранить легкость после того, как выплеснула пар о Джексоне. Я знаю, что ей нелегко, застрять в ситуации, которую она не хочет, в окружении людей, которые видят в ней только разменную монету.

Ее следующие слова застают меня врасплох, и я не могу не ухмыльнуться.

— Знаешь, — говорит она, слегка понизив голос, — я недавно столкнулась с каким-то случайным парнем. Совершенно незнакомый человек, но... Боже, он был по меньшей мере в десять раз горячее, чем Джексон когда-либо мог быть.

Я хихикаю, откидываясь на спинку стула, пока ее слова до меня доходят. Случайный парень, да? Она понятия не имеет, что я слушаю, что случайный незнакомец, о котором она говорит, и есть тот, кто следит за ней сейчас. Если бы она знала, интересно, говорила бы она это до сих пор.

Я мысленно возвращаюсь к тому короткому моменту, когда мы пересеклись, ее широко раскрытые глаза, то, как она посмотрела на меня, удивленно, но с любопытством. Я мог почувствовать ее реакцию даже в этой мимолетной встрече. Напряжение, проблеск чего-то, чего она не до конца понимала, но не могла игнорировать. Она понятия не имеет, что этот незнакомец собирается с ней сделать. Как внимательно я наблюдаю.

Ее голос продолжается, и я слышу, как она ходит, шуршит тканью, когда она движется. — Я имею в виду, серьезно, — добавляет она с тихим смехом, — Джексон даже не сравнится. Этот парень... в нем была такая интенсивность. Как будто он не просто смотрел на меня, он видел меня. Это было как-то тревожно.

Я ухмыляюсь, мои пальцы скользят по краю телефона. Тревожно. Я слышал это раньше. Люди часто чувствуют себя так рядом со мной, как будто они на грани чего-то опасного, но не могут отстраниться. В чем разница с Софией? Она не побежала. Она не отпрянула. Она стояла там, не сдаваясь, даже если она не совсем понимала, почему ее тянет ко мне.

На другом конце провода ее подруга смеется. — Похоже, у тебя была непростая встреча. Так что, ты собираешься бросить Джексона и найти этого загадочного человека?

София тихо смеется, и этот звук посылает мне странный, почти электрический импульс. — Я бы хотела, — говорит она, и в ее тоне слышится что-то игривое. — Но он был просто случайным незнакомцем. Вероятно, мы больше никогда не увидимся.

О, ты увидишь меня снова, София.

Ее голос становится тише, и я внимательно слушаю, мой пульс слегка ускоряется, когда я улавливаю едва уловимое изменение в ее тоне. Она больше не просто разговаривает со своей подругой. Она думает вслух, ее мысли проскальзывают в разговор без ее осознания. — Но... я не знаю, — продолжает она, — было что-то в нем. Например, когда он посмотрел на меня... я почувствовала это. Это притяжение. Это было так странно. Так сильно.

Я могу представить ее сейчас, как ее выражение смягчается, когда она пытается понять, что она чувствовала. Она не знает, что я слушаю, не понимает, насколько я наслаждаюсь этим. Она пытается рационализировать это, списать на краткий момент влечения. Я знаю лучше. Та тяга, о которой она говорит? Она не была односторонней.

Ее подруга смеется, но София отмахивается. — В любом случае, — говорит она, ее голос все еще дышит, — я даже не знаю, почему я говорю о нем. Это не имеет значения. Я должна выйти замуж за Джексона, верно? — Она замолкает, и я слышу, как разочарование снова проникает в ее голос. — Боже, это так запутано.

На линии тишина, и я почти чувствую, как меняется воздух вокруг нее. Она больше не говорит, но я слышу, как она дышит, слегка неровно, словно она погрузилась в мысли, словно воспоминание о той короткой встрече застряло в ее сознании. Я знаю это чувство. Оно такое же, как и у меня, когда я уходил от нее.

Это странно. Я привык контролировать, сохранять холодную дистанцию между собой и тем, что мне нужно сделать. В Софии есть что-то, что вызывает у меня любопытство, что заставляет меня хотеть приблизиться, посмотреть, насколько далеко может зайти это притяжение между нами. Мне даже не нужно находиться с ней в одной комнате, и я уже чувствую это. Напряжение. Желание.

Ее голос снова прорезает тишину, но теперь он мягче, более уязвимый. — Я просто... Я хочу чего-то настоящего, понимаешь? Не этого устроенного дерьма. Не Джексона. Кого-то, кто заставляет меня чувствовать себя живой.

Будь осторожна со своими желаниями.

— Блин, Соф, — бормочет ее подруга, — Мне пора. Только не делай ничего, о чем пожалеешь, ладно?

Она фыркает. — Конечно. Пока, Джен.

Ее слова повисают в воздухе, и я слышу, как она шевелится, может быть, откидывается на спинку кровати, ее мысли блуждают. Она молчит несколько мгновений, и я позволил тишине растянуться, слушая слабый звук ее дыхания. В этом есть что-то почти интимное, возможность слышать ее вот так, без того, чтобы она знала, что я там. Это как будто я внутри ее разума, слышу то, что она не сказала бы никому другому. То, в чем она едва признается себе.

Затем она издает тихий стон, от которого у меня учащается пульс. Ее дыхание прерывается, а простыни шуршат, этого достаточно, чтобы мой член стал полутвердым.

Я представляю, как она лежит там, ее тело вытянуто на кровати, напряжение дня медленно тает, пальцы скользят под ее пояс. На ней что-то такое же красивое, как платье, которое она носила на днях? Или, что еще лучше, она в одних трусиках?

Она, вероятно, не понимает, как красиво она выглядела, когда столкнулась со мной, как печаль в ее глазах делала ее еще более интригующей. Интересно, о чем она думает сейчас, в этот тихий момент, когда она не строит гримасу ни для кого. Думает ли она о Джексоне? Сомнительно. Она, вероятно, думает о том незнакомце, которого она не может до конца забыть.

Обо мне.

Я чувствую, как мой пульс учащается, когда я слышу, как она снова шевелится, как тихо шуршат простыни под ней.