Тропою исканий - Яков Бунтов

Да, как ни печально, но мы уезжаем. Часов в шесть вечера прибыл за нами грузовик. Из него высыпали наши гости — почти все члены юннатского кружка. То-то было для нас радости! Мы, захлебываясь, рассказывали о своих успехах, с гордостью показывали коконы.

Наконец все собрано. Опять встал вопрос: как быть с коконами? Не везти же их в машине, которая на плохой дороге не то что из коконов — из человека душу вытрясет! И мы решили нести их на руках, благо помощников у нас сегодня было много…

Грузовик тронулся. Вслед за ним двинулись мы. Прощай, луг! Прощайте, березки! До следующего лета!

ЖУРНАЛ „ПИОНЕР“

Еще на шелкоферме я приметил, как Алик Веденин и Гася Прокошев что-то пишут в клеенчатой общей тетради. Это был не дневник — для него у нас заведен специальный «гроссбух», да и вел его один Гася. А в тетради они писали что-то вдвоем.

Я, как бы между прочим, спросил у них, что они пишут. Засмущавшись, они показали мне рукопись. Да, это был не дневник. То, что Гася отмечал в дневнике, они записывали в художественной форме. Мне понравилось их произведение. В свою тайну ребята посвятили также Колю Смирнова — ученика того же класса. Коля нарисовал гусеницу, бабочку и кокон. Все это вместе с рукописью было направлено в журнал «Пионер». Вот почему и ходили с таинственным видом наши «писатели».

И вдруг в ноябре пришел журнал с их статьей! Это было действительно неожиданно для всех!

Статья заняла несколько страниц и была хорошо оформлена. Вот что написал в предисловии к ней писатель Дорохов:

«Когда-то шелководство было развито только в теплых странах: Индии, Южном Китае, Туркмении, Узбекистане, Японии. Тутовый шелкопряд не признает другой пищи, кроме нежных листьев шелковицы — тутового дерева, а тутовое дерево растет там, где тепло.

У нас, в Советской стране, научились выкармливать тутового шелкопряда севернее: в Закавказье, на Кубани, в южной части Украины. Дальше к северу шелковица пока не растет, а значит, не может жить и тутовый шелкопряд.

Но есть другой шелкопряд — дубовый. Он дает прочный и красивый шелк. Если разводить дубового шелкопряда, шелководство продвинется на тысячи километров к северу, его границей будет граница дубовых лесов.

А нельзя ли еще севернее развить шелководство, там, где уже и дуб не растет или его мало? Такую задачу поставили себе юннаты школы № 38 города Кирова.

О том, как они решили ее, как смело, по-мичурински «перевоспитали» дубового шелкопряда, изменяли его природу, его привычки, рассказывают здесь Альберт Веденин и Апполос Прокошев — участники этой работы. Рисунки к рассказу делал их товарищ Николай Смирнов».

Когда номер «Пионера» появился в нашей библиотеке, восторгам юннатов не было границ. Одноклассники Гасика и Алика называли их не иначе, как литераторами. Юннаты кинулись покупать журнал по киоскам. Журнал читали на кружке, в пионерских отрядах, в классах. Он переходил из рук в руки. На него установилась очередь. Многие юннаты начали вести дневники и записывать рассказы о том, как они работают в кружке по разведению шелкопряда.

ИСТОРИЯ С ПИСЬМОМ

По-прежнему все свободное от учебы время ребята отдавали шелкопрядам. Занятия кружка юннатов проходили систематически. Кружковцы получали много писем из разных концов нашей страны, в частности оттуда, куда увезли ученые нашего шелкопряда после совещания учителей.

Наши юннаты уже задирали носы: о них и «Пионер» написал и ТАСС сделал сообщение.

А однажды, в разгар одного из занятий, открылась дверь, и на пороге появилась Галина Владимировна, школьный библиотекарь. Она протянула ребятам несколько писем, а последнее подняла над головой и сообщила:

— А это письмо из-за границы!

Все, кто был в классе, бросились к библиотекарше.

На конверте стоял четырехугольный штамп с русским словом: «Международное». Новый староста кружка Рудик Куклин повертел письмо в руках и стал распечатывать. Из конверта выпала фотография. Ребята увидели на ней улицу и площадь с красивыми одинаковыми домами в два этажа. Крыши их тоже были одинаковыми — высокими и островерхими. На переднем плане — скверик с цветочными клумбами, дорожками и аккуратно подстриженными небольшими деревцами. Подпись под фотографией не по-русски.

А письмо было написано по-русски:

«Здравствуйте, дорогие русские друзья!

Пишут вам ученики четвертой средней, школы города Кладно Чехословацкой республики. Нас очень интересует жизнь и учеба в вашей великой стране. Мы старательно изучаем ваш великий и прекрасный русский язык и уже умеем читать и писать. Мы слушали по радио передачу из столицы вашей Родины Москвы о славной работе юннатов. Особенно нас заинтересовала работа вашего кружка по разведению дубового шелкопряда на березе.

Нам очень хочется развести дубового шелкопряда. Дубов у нас целые рощи, есть и береза. Просим вас прислать нам яичек шелкопряда. Пришлите, пожалуйста, нам их поскорее. У нас есть такая народная пословица: «Кто скоро дает — два раза дает»…

И дальше было написано, что они любят учиться, любят свою родину, любят школу и слушаются своих милых учителей.

Внизу стояло много подписей чехословацких ребят.

Тут же было решено послать в Кладно 20 граммов гибридной грены, полученной от скрещивания нашего шелкопряда с шелкопрядом, пересланным нам сельскохозяйственной академией из Витебска.

Когда грена была готова, ребята стали писать ответ. Поручили это сделать секретарю кружка Славику Ветошкину. У Славика хранилась вся переписка в большой черной папке. Его товарищи, правда, сначала подсмеивались над «делопроизводством», но потом поняли, что Славик делает важное дело. Однажды на отчетном собрании он рассмешил всех сообщением о том, что не только ведет учет всей переписки, но даже весовой учет бумаг и писем и что теперь в его папке накапливается третий килограмм.

Смех смехом, а Славик Ветошкин единогласно был избран секретарем, ему поручили написать ответ юннатам из города Кладно.

Конечно, когда он писал письмо, никто из ребят не оставался равнодушным. Каждый давал какой-нибудь совет. Так что письмо оказалось коллективным.

Письмо запечатали в большой красивый конверт из глянцевой белой бумаги. Туда вложили грену. Для доступа воздуха обрезали уголки конверта, а оборотную сторону искололи иголкой. Решили послать и журнал «Пионер».

На почту отправились Рудик, Гена и Толя.

Когда Рудик протянул письмо девушке, сидевшей под табличкой «Прием заказных писем и бандеролей», она строго спросила:

— Почему вы все письмо истыкали иглой? Да еще за границу посылаете! Не приму! Берите обратно.

— Как не примете? У нас важное письмо, — растерянно проговорил Рудик.

— Так, не приму — и все тут.

Геннадий не утерпел:

— Давайте жалобную книгу!

Это на девушку подействовало.

— Иван Фомич, подойдите, пожалуйста, сюда.

К столу подошел пожилой, небольшого роста мужчина в форменном кителе. Девушка объяснила ему в чем дело, и передала письмо.

— Не знаю, как поступить, — сказала она.

Иван Фомич выслушал Рудика и сказал, что письмо надо распечатать и проверить, что в нем. Взяв письмо в руки, рассмотрел и заметил:

— Так заграничные адреса не пишут, как написано у вас. Так мы не принимаем.

— А как надо? — спросил Рудик.

— Надо конверт чертой разделить на две части. На левой стороне написать адрес на иностранном языке, а внизу свой адрес, тоже на их языке. А в правой стороне тоже заграничный адрес, но на нашем языке, а внизу ваш адрес, тоже на вашем языке. Это требуется по установленному международному праву всех почтовых отправлений.

Он распечатал письмо и достал номер журнала «Пионер».

— Не можем принять, — говорит.

— А почему? — удивились ребята.

— Грязен, вот почему. Новый надо. Вы им пишете «дорогие чехословацкие друзья», а посылаете грязный предмет. Это подобно тому, как посылать нестираную рубашку. Некрасиво. Что о нас подумают за границей?

Правда, журнал был здорово потрепан. Да иначе и не могло быть — уж очень много людей его читало! Рудик стал оправдываться:

— Статья очень важная. За нее наши ребята даже гонорар получили. Шестьсот рублей.

Это произвело на Ивана Фомича впечатление, и он сказал:

— Ну, раз такая важная, то и пошлите одну статью.

Ребята переглянулись, вздохнули и согласились — только бы письмо ушло в Кладно.

А Иван Фомич увидел грену и говорит:

— Не примем. Ни в коем случае нельзя.

Ребята объясняют ему, что они посылали ее в письмах по всему Союзу много раз.

Рудик снова хочет произвести на него впечатление:

— Мы уже целых два килограмма послали, если все письма подсчитать.