Два лика января - Патриция Хайсмит

Райдел проверил, застегнута ли его пижама — халата у него не было, — и открыл дверь.

— Я вас не побеспокоила? — спросила она, входя. На ней были шляпа и норковое манто. Она сняла шляпу и бросила в кресло. — Честер спит. Я боюсь его разбудить. Ему нужно как следует выспаться.

— Хм. Где вы были? — Райдел сел на кровать. Он стеснялся своих голых лодыжек, но Колетта не обращала на них внимания.

— Гуляла. После ванны мне не хотелось спать, и я пошла посмотреть церковь напротив. Ту, что с арками и витражами.

Райдел молча кивнул. Действительно, налево от гостиницы стояла какая-то церковь.

— Вон там. — Она улыбнулась и подошла к окну. — Какое необычное старое здание! В нем есть что-то итальянское, особенно эти балконы.

Райдел повернул голову. Высокая крыша здания напротив занимала половину окна. Он посмотрел на железные балконы. Казалось, они столь ненадежно закреплены, что вот-вот оборвутся. Но он ничего не сказал.

Колетта присела на кровать вполоборота к Райделу и откинулась на спину. Ее голова почти касалась его бедра.

— Устали? Вам нужно выспаться. — В голосе Райдела слышалось раздражение. — Только не здесь.

Ее пальцы скользнули по его руке и сжали запястье. Она потянула его к себе. Райдел колебался. Он почти решался, но тут же останавливался. Наконец, вытянув ноги, обнял ее и поцеловал. Руки Колетты обвились вокруг его шеи, легкие, невесомые, точно облака. Ее дыхание было теплым и отдавало приятным ароматом американской зубной пасты, очевидно «Колгейтс». Оно обжигало страстью, которая воспламеняла его. Но, несмотря на это, он продолжал говорить себе: «Не теряй голову. Просто прошло какое-то время — месяц? два? — после того, как ты в последний раз был с девушкой, и это всего лишь продолжение той последней ночи. Поцелуй, за которым должно было последовать то, чего не произошло».

— Райдел, — прошептала она так, словно увидела его впервые.

Он отодвинулся от нее и слабо улыбнулся. Сердце стучало неистово. Ну вот, все и кончилось.

— Не уходи, — сказала она и протянула руки.

Затем, скинув туфли, откинулась на подушки, и Райдел снова обнял ее. Они лежали, прижавшись друг к другу, закрыв глаза, и целовались. Совсем как тогда, с Агнес, только с Агнес. Блаженные страстные поцелуи, вроде тех, которыми он и Агнес обменивались украдкой десять раз в течение дня, а потом ночью, в постели, где они уже не ограничивались только поцелуями. Его тело вспомнило все, но кое-что вспомнил и его разум. «Осел, это ведь жена Макфарланда».

Обвив шею Райдела и прижимая его губы к своим, Колетта начала свободной рукой расстегивать блузку. «Ну что ж, с блузкой проблем не будет, — подумал Райдел, — а как с юбкой и остальным?» Его рука устремилась к ее теплой груди. Колетта просунула его пальцы под бюстгальтер. Но он высвободил руку и, опершись на нее, приподнялся.

— Что случилось? — спросила Колетта. Ее губы без помады казались еще более пухлыми.

Райдел вытер тыльной стороной ладони свои губы.

— Думаю, мне лучше остановиться.

Она улыбнулась, и ее темно-синие глаза сузились.

— Будет тебе. Мы оба молоды. Нам только по двадцать пять, — проговорила она мягко. — Мы оба хотим этого, так в чем проблема? — Она начала расстегивать юбку. Глаза ее по-прежнему были прикрыты.

Райдел глядел на нее. В самом деле, почему бы и нет? Дверь в его номер автоматически захлопывается на защелку, и теперь она была закрыта. Честер наверняка проснется не скоро. Тогда чего он боится? Райдел вдруг осознал, что глядит на Колетту одурело, точно пьяный. Хотя в известном смысле так оно и было. Он прищурился.

— Нет.

Колетта перестала расстегивать юбку и открыла глаза.

— Милый…

Так она обращалась к Честеру.

— Я же не предлагала заниматься любовью. Просто полежим рядом. Ну же, иди ко мне. — И протянула руки.

Он уже подался вперед, но тотчас подумал: «Какой в этом смысл?» Встал, подошел к окну, обернулся и посмотрел на Колетту. Она осталась лежать в той же позе. Лишь повернула к нему голову и опустила руки. Под корсажем ее черной юбки был плавный изгиб. Телом Колетта действительно напоминала Агнес. Если, конечно, сделать поправку на возрастную разницу между пятнадцатилетней девушкой и двадцатипятилетней женщиной. Колетта напряженно ждала, каким будет его следующий шаг.

— Так значит, ты не собиралась заниматься со мной любовью? — спросил он. Вернулся, опустился на кровать и взял ее за плечи. — Почему?

— Не надо, Райдел, — сказала она, улыбаясь. В ее голосе чувствовалась отчужденность.

Когда он шел к ней, у него не было определенной цели, но теперь в нем пробудилось желание.

— Хорошо. Снимай юбку. — И начал ее расстегивать.

Она отстранилась и схватилась за плечо, словно он причинил ей боль.

— Я правда не собиралась заниматься этим, — прошептала она. Улыбнулась и повторила четко: — Правда.

Райдел оставил Колетту, но теперь он по-настоящему хотел ее. Он глядел, как Колетта надевает блузку, и понимал, она знает о том, что он испытывает.

Колетта подкрасила губы. Она держалась так, словно между ними ничего не произошло. Колетта о чем-то спрашивала, и Райдел отвечал. Она пробыла с ним еще минут пять и ушла. Райдел не мог вспомнить, о чем у них был разговор. Голова кружилась так, словно кто-то пытался ее открутить. И все крутил, крутил… Он бросился на кровать и закрыл глаза. Подушка еще хранила запах волос Колетты.

В конечном итоге она ответила ему отказом. Таким образом, жизнь лишь подтвердила то, что он и предполагал: нет никаких неожиданностей.

Глава 7

Райдел проснулся в семь часов вечера, оделся и отправился за газетами. Он прошел четыре квартала, прежде чем нашел уличного торговца — старика, согнувшегося под накидкой возле кипы газет. Райдел купил вечернюю критскую газету и вчерашнюю афинскую на английском языке — «Дейли пост». Сначала он просмотрел «Пост», но в ней ничего не говорилось о смерти полицейского агента. Зато в местной газете была напечатана фотография Честера и приведено описание его внешности, а также внешности его жены: «…молодая миловидная блондинка. Глаза голубые. Одета элегантно. На вид около двадцати…» Как выяснилось, писала газета, ночь со вторника на среду девятого января, после того как было совершено убийство, Макфарланды провели в афинской гостинице «Дарданеллы». На следующее утро они отбыли в неизвестном направлении.

«…Полиция не исключает, что они могли вылететь самолетом на Корфу, Родос или Крит. Соответствующие службы на границах с Албанией, Югославией, Болгарией и Турцией были оповещены уже в среду утром, поэтому представляется маловероятным, чтобы Макфарланды успели пересечь границу. Если, конечно, им не удалось в короткое время сменить паспорта».

Ну вот, похоже, запахло паленым, подумал Райдел. Полиция не исключает и Крит, а Макфарланды остановились в самой большой гостинице самого крупного города на острове. Райдел облизнул пересохшие губы. Он представил, как полиция арестовывает Честера в вестибюле гостиницы «Астир», допрашивает и как тот просит Райдела подтвердить, что они путешествуют вместе уже несколько дней и, следовательно, не могут быть замешаны в преступлении. Полицейские, конечно, захотят посмотреть паспорт Честера. Но вот чего Райдел не мог себе представить, так это что Макфарланд, отвечая на вопросы полиции, сохраняет самообладание, если, конечно, перед этим не выпьет. Райделу расхотелось лжесвидетельствовать. Он чувствовал, что сам начинает терять самообладание. Теперь ему уже не казалось все таким простым и легким, как вчера или в вечер убийства, когда он договаривался с Нико о паспортах.

Он зашел в небольшую кондитерскую, купил бутылку фруктовой воды и выпил ее, стоя возле прилавка и прислушиваясь к голосу, доносившемуся из репродуктора. Диктор читал обзор новостей. Он пробежался по сообщениям с лондонской конференции, на которой рассматривалось какое-то предложение Франции относительно финансов, прочитал сводку погоды, и — тра-та-ри-та — из репродуктора снова полилась греческая народная музыка. Райдел поставил пустую бутылку на прилавок и вышел.

Когда он открывал дверь в свой номер, зазвонил телефон. Все в нем похолодело, но затем он догадался, что это, скорее всего, Макфарланды. Звонила Колетта.

— Разбудила? Честер приглашает зайти к нам, выпить по бокалу перед ужином.

Райдел захватил газеты, прошел по коридору и постучал в дверь их номера.

— Входите, — послышался приветливый баритон Макфарланда. Но дверь оказалась заперта на защелку, и Честеру пришлось открыть ее самому.

Он был в халате и брюках. Райдел заметил у него густую щетину. Значит, он решил последовать совету и отпустить бороду.

— Добрый вечер, — поздоровался Райдел.

Колетта уже успела переодеться после того, как они виделись в последний раз. На ней было светло-серое, почти белое, твидовое платье. Она стояла возле длинного низкого комода, положив руку на бедро.