Корабль, идущий в Эльдорадо - Валерий Роньшин

Ксения густо покраснела.

— Я вас сразу узнала, — смущенно пробормотала она.

Баварин сел на свободный стул и, повелительным жестом подозвав официанта, заказал себе копченую семгу и салат из куриного мяса с майонезом.

И все. Никакой выпивки. По-видимому, запой у него закончился.

— А мы вчера на ваш фильм ходили, — робко сказала Ксения. — «Корабль, идущий в Эльдорадо». Правда, Саша?

— Угу, — кивнул я.

— Ну, и как вам?

— Чудесный, чудесный фильм!

Она во все глаза смотрела на знаменитого кинорежиссера.

— У вас хороший вкус, — небрежно похвалил ее Баварин.

— Только я не совсем поняла, почему он так странно называется. Ведь там нет ни корабля, ни Эльдорадо.

— Это поэтическая метафора. — Баварин вальяжно развалился на стуле. — Кто-то, не помню кто, сказал: «Любовь — это корабль, идущий в Эльдорадо». Мне понравилось такое сравнение, и я решил так назвать свой фильм.

Принесли наши заказы, и мы принялись за еду. Баварин, быстро расправившись с семгой, спросил у Ксении:

— Как вас зовут, милое дитя?

— Ксения.

— Ксения, Ксюша, — посмаковал он на разные лады. — Весьма звучное имя. Пожалуй, я так назову героиню будущего фильма. Вы не возражаете?

Ксения польщенно улыбнулась.

— Что вы, Евгений Петрович, мне, наоборот, очень приятно. Только я вас прошу, пускай с ней ничего плохого не случится. А то, если она погибнет, я тоже могу погибнуть.

Баварин добродушно засмеялся. Его быстрые глазки так и ощупывали Ксению, так и ощупывали… И мне это совсем не нравилось.

— Не волнуйтесь, Ксюша. — Он как бы невзначай похлопал ее по руке. — С героиней все будет в порядке. Обещаю. В конце фильма она выйдет замуж за гениального человека.

«Уж не за тебя ли?! — с вызовом спросил я (правда, мысленно).

— А больше всего мне нравится ваш фильм «Возвращение в счастливые дни», — с придыханием сказала Ксения. — По рассказам Чехова.

— Да, — неплохая картина. Я за нее приз на кинофестивале в Токио получил.

— А я в десятом классе писала по этому фильму сочинение. Была тема: «Герои Чехова на экране».

Баварин принялся уминать куриный салат.

— И что вам поставили за сочинение?

— Тройку, — рассмеялась Ксения.

— Учительница сказала, что вы не раскрыли основную мысль картины, да?

— Да! — радостно подтвердила Ксения. — Откуда вы знаете?

— Большой жизненный опыт, деточка.

— А какая у вас там основная мысль? — стала допытываться Ксения.

— А черт ее знает, — засмеялся Баварин.

— Ну скажи-и-те…

Баварин вытер платком вымазанные майонезом губы.

— Как говорит одна моя приятельница, английская актриса: «Жизнь коротка, и надо делать только то, что велит сердце». Вот вам и основная мысль.

Он достал из кармана серебряный портсигар, закурил сам и угостил Ксению. Мне Баварин сигарету не предложил.

Они начали на пару дымить, продолжая интересный разговор.

Сидя между ними, я все больше и больше ощущал себя каким-то бесплатным приложением. Ксения же, наоборот, все более осваивалась в обществе знаменитости.

— Приятно, наверное, быть известным режиссером? — Она манерно подносила к губам сигарету. — Поклонницы, интервью…

— Что вы, — рисовался перед ней Баварин, — на самом деле я очень одинок. Ведь слава изолирует людей. И потом, слава — это еще далеко не все, что надо человеку для счастливой жизни. Знаете, как Шекспир говорил: «Зачем мне полхвоста?! Отдайте весь!»

— Шекспир этого не говорил, — угрюмо заметил я.

— Ну, не важно, — отмахнулся от меня Баварин, как от назойливой мухи. — Просто я хочу сказать — в жизни есть вещи и получше славы.

— Например? — спросила Ксения.

— Например, любовь. — Баварин многозначительно посмотрел ей в глаза.

Ксения заметно смутилась.

— Любовь, — повторила она тихо.

— Или красота. — Баварин поцеловал ей кончик мизинца. — Вы очень красивы, дитя мое.

Ему Ксения не стала говорить, что ей не нравится, когда ее называют красивой. Наоборот, она кокетливо улыбнулась.

— Эх, был бы я помоложе, — разошелся Баварин, — отбил бы вас у него. Честное слово, отбил!

Он хитро мне подмигнул. Я еле сдержался, чтобы не заехать по его самодовольной физиономии.

— Не такой уж вы и старый, — сказала Ксения, и мне тут же захотелось заехать по физиономии и ей.

— Да старый, старый, — махнул он рукой. — Я для женщин теперь совершенно безопасен. Они вызывают во мне только одно чувство — благоговение. Вернее, не сами женщины вызывают благоговение, а та тайна, которая в них заключена…

Ксения просто балдела от общения с великим человеком. У нее даже щеки от удовольствия порозовели.

— Евгений Петрович, а вы были знакомы с Феллини?

— А как же! Помню, перед самой его смертью я спросил Федерико: «Почему мы живем?» Не — зачем, а именно — почему? И знаете, что он мне ответил: «Потому что по-другому не умеем».

«Это ж надо такую белиберду нести…» Вытащив из своей чашки лимон, я принялся его нервно жевать.

Баварин, закинув ногу на ногу, продолжал разглагольствовать:

— Если судьба дает, Ксюша, она дает сразу все. Но мне судьба улыбнулась слишком поздно. Всю жизнь я как маленький ребенок. За конфеткой руку протяну, а мне палкой по руке, палкой…

«Так тебе и надо», — подумал я.

— Но вы же должны чем-то расплачиваться за свой талант, — с серьезным видом возразила Ксения.

— Да понимаю, понимаю, — кривлялся Баварин. — Но я так устал от всей этой суеты! Иной раз хочется все бросить и утонуть в чистом прозрачном озере. Лежать себе на песчаном дне. Ощущать на лице плавное движение водорослей… А вы бы, Ксюша, хотели утонуть со мной в прозрачном озере?

Ксения, конечно же, хотела. Еще бы, ведь это огромная честь — утопиться с такой выдающейся личностью… Баварин, видимо, ощутил идущую от меня неприязнь.

Наши взгляды скрестились.

— А ты бы хотел, сынок?

— Что?

— Утонуть в прозрачном озере.

— Особого желания не испытываю.

— Почему? — холодно спросил он. Кажется, я его тоже начинал раздражать.

— Не тянет.

— Почему не тянет?

— Потому что тяги нет, — не сдержавшись, грубо ответил я.

— Саша, ты чего? — бросила на меня Ксения осуждающий взгляд.

— Ничего, — буркнул я.

На этом наше общение закончилось. Она снова переключилась на более интересного собеседника.

— Вы должны себя беречь, Евгений Петрович, — почти ласково сказала она. — Вы такой талантливый. А талант — большая редкость.

— Это точно, — охотно согласился с ней Баварин. — Природе много талантливых людей не надо. Ей надо много рабочих муравьев. — Он похлопал меня по плечу. — Верно говорю, сынок?