Венец карьеры пахана - Евгений Сухов

— Скажи ему, что я сейчас приду, — угрюмо буркнул Иосиф Абрамович, шагнув к зеркалу.

Следовало расслабить лицо, чтобы и намека не осталось на невольное раздражение, и войти в комнату с таким видом, словно на краю света, посредине безжизненной пустыни повстречал вдруг любимого племянника.

Пригладив ладонью торчащую на макушке проседь, Зальцер уверенно распахнул дверь и тотчас увидел Кариеса, собственной персоной сидящего в углу кабинета за журнальным столиком. Парень, закинув ногу за ногу, пролистывал глянцевый журнал. Вид у Андрея был самодовольный, как у богача, у которого никогда в карманах не переводятся денежки. Где-то так оно и было благодаря стараниям магазина Зальцера. Однако парнем он был скуповатым и в больших компаниях любил исчезать за несколько минут до того, как принесут счет, за что получил еще одну кликуху — Хвост.

Раскинув руки, Зальцер быстрым шагом двинулся к журнальному столику.

— Андрюша, если бы ты знал, как я рад тебя видеть! Ты даже не представляешь… Еще позавчера я сказал Герцу, — повернулся он к сияющему племяннику, — что-то у нас давно Андрея не было. И ты уже здесь! Это такая радость!

Кариес внимательно посмотрел на Иосифа Абрамовича, перевел взгляд на Герца, смиренно стоящего рядом с хозяином и старательно лепившего благодушную улыбку, потом вновь бросил взор на Зальцера, светящегося неподдельным счастьем и, не поднимаясь с места, протянул руку.

— Здравствуй, Иосиф.

Не похоже, чтобы этот еврей над ним издевался. А может, это все-таки такой национальный юмор? Черт их разберет этих иудеев!

Зальцер крепко пожал протянутую руку. По собственному опыту он знал, что отказ следует начинать с любезностей, тогда он не столь болезненно воспринимается.

— Я ведь тебя вчера в центре видел. Ты у ресторана «Нарат» стоял, часиков около девяти. Хотел было подойти к тебе, пригласить к себе, вина выпить хорошего, ведь у нас с тобой много общего…

— Вот как? Уж не про веру ли ты говоришь? — недоверчиво хмыкнул Андрей.

Иосиф Абрамович весело расхохотался.

— А ты юморист, Андрюша. Если бы я не понимал твой тонкий юмор, так мог бы подумать, что ты антисемит. Мы же с тобой общее дело ведем.

— Ведешь ты, — сдержанно заметил Кариес, — а я только «капусту» стригу и присматриваю за тобой, чтобы ты не воровал больше положенного.

— Вот опять ты шутишь. Знаешь, всегда так приятно пообщаться с веселым человеком. А то вокруг одни унылые физиономии, — он посмотрел с осуждающим видом на племянника.

— Не гони порожняк.

Иосиф Абрамович сделал вид, что не услышал этой вульгарной реплики и продолжал с прежним восторгом:

— Ты подошел к какому-то круглолицему парню, вы о чем-то некоторое время говорили, а потом куда-то быстро умчались на «Мерседесе».

Кариес слегка кивнул, давая понять, что он действительно в это самое время был в ресторане «Нарат». Собственно, его пребывание у этого заведения не было ни для кого секретом. Малый зал ресторана был чем-то вроде штаб-квартиры его группы, и если он не отправлялся по точкам для сбора причитающейся дани, то обязательно проводил время в любимом кабаке. Только уезжал он не на «Мерседесе», которого пока еще не заслужил, а на скромном «Рено», но все равно неприкрытая лесть была ему приятна. Умеет все-таки старый Зальцер найти подход к человеку!

— Дела были, — неопределенно пожал плечами Андрей, напуская на себя таинственность.

Иосиф Абрамович понимающе закивал, хотя прекрасно понимал, что все дела Андрюши сводились к двум вещам. Набить желудок вкусной жратвой и подыскать на предстоящий вечерок подходящую телку. Из этого можно было сделать вывод, какое именно дело его ожидало в предстоящий час. Если он возвращался из «Нарата», то, следовательно, его желудок уже был набит до самого горла, а потому он направлялся на поиски смазливой девицы. Возникал резонный вопрос, почему же ему не хватало девиц около ресторана?

Но это тоже было вполне объяснимо.

Кариес был из того числа мужиков, что предпочитают, так сказать, свежачок, а в силу того, что он уже поимел всех доступных подруг в радиусе пятнадцати километров, ему приходилось некоторое время поплутать по улицам, чтобы отыскать подходящую кандидатуру.

— Конечно, понимаю, — сочувственно закивал Зальцер. Неприятный разговор хотелось оттянуть, а потому он был готов говорить о чем угодно. — Сейчас такое время, пока не пошевелишься, копейка не подкатит.

Уже произнося последнюю фразу, он осознал, что допустил некоторую ошибку, и едва сдержался, чтобы не поморщиться от собственной оплошности. Но было уже поздно.

— Кстати, о копейках… Ты знаешь, зачем я к тебе пришел?

Зальцер сделал непонимающее лицо, после чего спросил:

— Ты хочешь взять у меня взаймы?

Андрей расхохотался.

— Ну, ты даешь! Опять ты со своими иудейскими шутками! Я когда-нибудь загнусь от смеха!

— Пойми, Андрей, сейчас для моего бизнеса не самые лучшие времена, — начал Зальцер с серьезным видом, — а потом…

Улыбка с лица Кариеса пропала.

— Я знаю, что ты очень хитрый еврей, но и меня кое-чему жизнь научила. Ты знаешь, чем я занимаюсь? — неожиданно спросил он.

— Ты — бизнесмен, — уверенно ответил Зальцер. — У тебя свое дело. И ты крепко стоишь на ногах.

Усмешка Андрея переродилась в жесткую гримасу.

— Ладно, пусть я по-твоему буду бизнесмен… если тебе это нравится. Хотя, возможно, на моем месте кто-то бы и обиделся. Знаешь, в чем заключается мой бизнес?

Зальцеру очень хотелось ответить, что до бизнеса Кариеса ему нет никакого дела, но, опасаясь рассердить его окончательно, он решил проявить разумную заинтересованность:

— Наверное, что-то очень серьезное.

— Ты как всегда угадал. В основном я специализируюсь на том, что развешиваю по деревьям нерадивых коммерсантов, которые отказываются выплачивать положенный процент. Вот висят они на суку вверх тормашками и взывают о помощи. Народу внизу стоит много, все смотрят на их мучения и ни у кого не находится и капли милосердия, чтобы снять их оттуда. И как ты думаешь, к кому они обращаются?

Зальцер непонимающе хлопал ресницами.

— К кому же?

— К самому доброму человеку на земле. Ко мне же! На дерево-то попасть легко. Зато спускаться на землю всегда трудно и связано это с очень большими деньгами. Вот в этом и заключается мой основной, как ты выразился, бизнес. Одному поможешь спуститься с дерева, плечико ему подставишь, другому как-то угодишь, вот таким образом как-то и существую. Не хочу сказать, что выходит уж очень много, до олигархов, мне, конечно же, далековато, но на жизнь всегда хватает. Например, чтобы сходить с девочкой в ресторан, угостить ее чем-нибудь вкусненьким. А я сам люблю бараньи отбивные, а они стоят денег. Потом уважаю отдых на море, а на это тоже нужны деньги. Ну, а если у коммерсанта денег не окажется, — Кариес развел руками, — придется ему тогда висеть до тех самых пор, пока его полностью не склюют вороны. Так что ты мне на это скажешь?

— Ты хочешь взять у меня деньги?

Андрей вздохнул.

— Для еврея ты не очень догадлив. Слишком долго мне пришлось тебе растолковывать. Вот именно, хочу!

Иосиф Абрамович удивленно пожал плечами.

— Но я уже отдал тебе деньги две недели назад, как мы и договаривались, ровно десять процентов от прибыли.

Кариес выдержал долгую паузу, после чего прошипел сдавленным голосом:

— Послушай, Иосиф, только не надо строить из себя идиота! Где деньги за груз «семьдесят четыре»?

Зальцер невольно сглотнул слюну. Кроме официальных поставок алмазов, он имел еще, как и подавляющее большинство ювелиров, неофициальные, обозначая поступавшие партии цифровым кодом. Именно такая партия алмазов пришла к нему накануне. Он обозначил его как груз «семьдесят четыре». Груз представлял собой небольшую пластиковую коробочку, внутри которой был слой ваты, для того чтобы содержимое не бренчало, как монпансье в банке.

Алмазы подошли неплохие. Впрочем, как и всегда. А прибывали они из Южной Якутии, где велась интенсивная добыча алмазов, примерно раз в три месяца. Иосиф Зальцер никогда не вдавался в тонкости хищения алмазов, но, судя по количеству товара и строго законспирированной сети, хищение было поставлено на поток, и вряд ли он был единственным ювелиром, которому поставляли столь желанные и драгоценные коробочки. Собственно, вопрос о том, откуда брались камни, по большому счету его мало интересовал, неосторожное любопытство способно спугнуть столь ценных поставщиков. Ему достаточно было знать только человека, с которым надо договариваться о поставках. По телефону произносились лишь ключевые слова. Даже если бы ФСБ подключило весь свой аналитический отдел, то вряд ли сумело бы уловить смысл сказанного.

О партии «семьдесят четыре» знали только три человека: он сам, его родной сын и племянник Лева. Но вряд ли кто-нибудь из них был способен проговориться. Следовательно, Кариес сумел узнать о подошедших алмазах от кого-то четвертого, о ком Зальцер даже не догадывался. А раз так, то люди, которые стояли за Кариесом, обладали весьма значительными возможностями и могли перекрыть поставку алмазов. Придется отказаться от малого, чтобы выиграть в большем.