Тактик 8 - Тимофей Кулабухов

— Есть только одна небольшая проблема в твоём безупречном плане, — продолжил я, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ты не можешь его исполнить.

Эрик молчал, но я видел, как в его глазах мелькнула тень сомнения. Он был слишком умён, чтобы просто отмахнуться от моих слов. Он знал меня. Знал, что я не стану блефовать в такой ситуации.

— Видишь ли, если ты забыл, я имею статус божественного героя и соответствующую защиту, которая, к примеру, не даёт твоим мальчикам и девочкам… не знаю уж кто у вас там, кто… короче, вы же не смогли меня заморозить.

— Мы знали про божественную защиту, Рос, и это не остановило нас в прошлый раз для принудительной эвакуации из Каптье!

— Ну, так ты попробуй провернуть этот же фокус второй раз, Эрик. Вчерашний шутка уже не шутка, как говорил Ашот.

Эрик не знал, кто такой Ашот. Он бросил на своих подручных псов короткий взгляд. У меня даже было ощущение что они могут общаться при помощи чего-то вроде телепатии или своего рода Роя.

— Ты заметил? — продолжал давить я. — Ну да, я понемногу учусь на своих ошибках. Любая попытка насильно увести меня отсюда, любая магия, направленная на моё пленение, будет… неэффективна.

Я позволил словам повиснуть в воздухе. Это был мой козырь. Улучшение защиты, протюнингованное Анаей после разговора про Газарию и её интереса к этому региону.

Магия Гуго сработала и блокировала меня на том основании, что я был дворянином и в этой части подчинялся условностям бога Полмос, ну и тут получался неприятный казус, вроде юридического. Одна божественная магия вступила в противоречие с другой, а в результате повредить мне магия Гуго не могла, но и уйти из зоны «дуэли» не давала.

Так что убить меня эти маги могли только традиционными методами, а тут даже один против пяти, я был готов попробовать, всё же я боевой офицер и участник рейдов гномьим мечом, а не штабная крыса.

— Так что, боюсь, тебе придётся свернуть свой цирк одного актёра, Эрик, — закончил я спокойно. — Передай его величеству, что я ценю его заботу, но предпочитаю остаться здесь и продолжить свою работу. Можешь даже сказать, что я забуду эту нашу странную встречу и тот документ у тебя в руке.

Он криво усмехнулся.

Это была не та холодная, презрительная усмешка, что была на его лице до этого. В ней сквозило что-то другое, что-то похожее на жалость.

— Божественное покровительство, Рос? — он покачал головой, словно разочарованный учитель, слушающий наивный ответ ученика. — Ты действительно думаешь, что мы не учли этот фактор? Ты думаешь, магистр Тарольд, глава Синего Ордена, не изучил твои… особые отношения с богами? Мы учли этот факт. Мы знаем, что не можем применить силу непосредственно к тебе, знаешь, но…

Его голос стал тише, и от этого ещё более зловещим.

— Поэтому мы применим силу не к тебе, Рос.

Мое сердце пропустило удар. Я не сразу понял, что он имеет в виду. А когда понял, по спине пробежал уже не холодок, а волна ледяного ужаса.

Эрик небрежно кивнул одному из своих магов — тому, что стоял слева от него. Я не видел лица под капюшоном, но почувствовал, как его взгляд, словно ледяное шило, впился в человека рядом со мной.

Фомира.

Мой главный маг, мой первый соратник-академик, который прошёл со мной путь от пьяного изгоя до руководителя магической роты в формальном статусе командира полка, хотя и командовал только своей ротой.

Он стоял, парализованный общей магией, но его глаза были живыми, и в них плескались ярость и страх. Он не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова, но я видел, как напряглись все его мускулы.

Маг в синем просто указал на него пальцем.

Один жест. Ни заклинаний, ни рун, ни вспышек света. Просто палец, направленный на цель.

И мир для Фомира превратился в лёд.

Это не было похоже на то, что случилось с остальными. Не тонкая корка инея, а толстый, массивный слой прозрачного, как кристалл, льда, который окутал его с головы до ног в одно мгновение. Лед рос изнутри, искажая черты лица. Я видел, как широко раскрылись его глаза от шока и боли. Видел, как его рот застыл в беззвучном крике. Его тело выгнулось в неестественной позе, руки дёрнулись, пытаясь сотворить защитное заклинание, но было уже поздно.

Он превратился в ледяную статую. Уродливое, искажённое изваяние, застывшее в агонии. От него исходил такой лютый холод, что я отшатнулся. Я чувствовал, как жизнь, пойманная в ледяную ловушку, будет медленно и весьма мучительно угасать. Это не было парализующее заклинание. Это была пытка холодом и медленное убийство.

— Что… что ты делаешь? — вырвалось у меня. Голос сел, превратившись в хриплый шёпот.

— Демонстрирую альтернативный подход, — холодно пояснил Эрик, даже не взглянув на замёрзшего Фомира. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел безжалостный расчёт. — Как ты уже сказал, мы не можем забрать тебя силой. Ты прав. Но мы можем забрать твоих людей. Одного за другим. Твоих лейтенантов и капитанов. Твоих командиров. Всех, кто тебе дорог. А я отлично представляю себе твои слабые стороны, Рос. Ты слабак и привязан к своей команде, своему этому Штатгалю. И они — мои заложники, которые заставят тебя выполнить приказ Назира. Сейчас или после десятка-другого убийств.

Он сделал паузу, давая мне осознать весь ужас его слов.

— Фомир ещё жив. Эта магия медленно вытягивает из него тепло и жизненную силу. Он умрёт через несколько часов. Мучительно. Мы заберём его в Пьённистар. И если ты не явишься на трибунал добровольно, за ним последуют остальные. Мурранг. Хрегонн. Фаэн. Твоя старая ведьма. Твой орк, тот, что выжил сегодня. Мы будем забирать их по одному, Рос. И они будут умирать в столичных казематах, зная, что их командир предпочёл свою свободу их жизням.

Шантаж был чудовищным в своей простоте и эффективности.

Я не был шаром из брони. У меня были личные уязвимости. Они нашли брешь в моей броне. Моя личная защита была бесполезна, когда враг нацелился на тех, кого я считал своей семьёй. Они превратили мою главную силу — моих людей, в мою главную слабость.

Я посмотрел на ледяную статую Фомира, на застывшие фигуры моих телохранителей, на отчаяние и ярость в их глазах.

Я был в ловушке. В капкане, где любой выбор вёл к катастрофе.

Цугцванг.

Пойти с ними — значит, подписать