Колобок - Александр Петряков

12

Макаров склонялся к версии похищения. По логике, если связать это похищение (если оно, конечно, таковым является) с теми сексуально-разбойничьими преступлениями, то это действия недоброжелателей скоробогача Павлодаева старшего. Кто они, и чего добиваются? Какие выставляют условия? Вот об этом приходится только догадываться. Максим Павлодаев, если ему верить, никаких угроз или предупреждений не получал. Правда, у него похитили документы, но это могли сделать и не секс-разбойники, а неизвестные люди. Украсть их мог любой из сотрудников его офиса. Складывалось в этом деле все как-то так, что никаких явных зацепок не было, и, если преступники прекратят свои набеги, дело можно считать «глухим». Таких «глухарей» в их ведомстве каждое третье, если не второе. И он решил оставить пока это дело в покое и перекинуть Надежду Ивановну на другое. На кражу со взломом в квартире еще одного богатенького торгаша.

Надежда Ивановна, тем не менее, пришла к шефу, как говорится, не с пустыми руками. Она многое сумела узнать о неуловимом Древяскине. Макаров выслушал ее рассказ о ее подозрениях насчет секретарши и странном поведении начальницы кадровой службы почтового ведомства, кивнул головой и предложил Надежде Ивановне переключиться на другое дело. Она вспыхнула и возмутилась. Это почему же? А потому, ответил ей шеф, что дело глухое, и он кладет его на полку. Зачем, удивилась следовательница, ведь есть пострадавшие и подозреваемые. Есть-то они есть, ответил шеф, однако, зацепиться не за что. Сейчас мы можем только уповать на Господа и надеяться на то, что Юрий Рустамович объявится. И что-нибудь интересное нам расскажет о своем внезапном исчезновении. Впрочем, думаю, никуда он не исчезал, уехал по своим делам. И это, скорее всего. Ну а если его похитили, то весьма странно, что никаких требований пока не объявили. Вот когда он отыщется, тогда и возобновим расследование. Пока нет смысла.

Следовательница еще некоторое время поспорила с начальником, но, делать было нечего, — субординация.

Тем временем Максим вновь наведался на задворки Финляндского вокзала, чтобы встретиться со своими малолетними агентами. Белобрысый Дима сидел на стуле, положив ноги на стол, и сосал длинную сигару. На нем был вполне приличный серый костюмчик, а на голове красовалась тоже серая широкополая шляпа. Ну, прямо ковбой, подумал Максим. Рядом с ним кучковались его беспризорные коллеги, что-то оживленно обсуждая. Карт на столе не было, похоже, проходило производственное совещание.

Увидев Максима, они притихли и стали, как все подростки в таких случаях, нагловато ухмыляться и посматривать как бы свысока.

— Дайте клиенту стул, — распорядился Дима.

— Вот что, — сказал юный «ковбой», когда Максим сел у стола на пластмассовый красный стул. — Разведка донесла, что ваша шалава три дня тому назад села в крутой «Ниссан» оливкового цвета на Большой Морской улице у дома, где винный магазин. За рулем сидел молодой мужик с Кавказа. Пришлось брать такси и выяснять маршрут.

— Ну и выяснили?

— Конечно. Но адрес в обмен на гонорар.

— А-а, ну да, конечно.

— Ну вот, другое дело, — сказал Дима и небрежным жестом положил деньги во внутренний карман пиджака, — адресок такой: Московский проспект, дом…, — и отрок назвал номер того самого дома, где жил его брат.

— Так, так, и долго она там была?

— До утра.

— Как до утра?

— Да так. Трахались, наверное.

— А утром?

— Утром она вышла одна и спустилась в метро.

— А он?

Белобрысый «ковбой» пожал плечами и сказал, что заказа на кавказца не было. Так что он не знает когда тот из дома вышел и вообще.

— А вот молодая шалава, добавил он, — в тот же день еще по одному адресочку вечером наведалась — На Двенадцатую линию. В красный дом с белыми наличниками. Номерок дома знаем, а вот в какую квартиру шмыгнула, не успели засечь, вы уж, сэр, извините. Вышла через полчаса. Одна. Наблюдение продолжать?

— Да, продолжайте. Приду через пару дней в то же время.

— А авансик?

— Ты, кобвой, не наглей. Я тебя разве кинул?

— Ну да, расплатился, но ведь теперь новые расходы предстоят. На такси, например.

— Нет. Через пару дней.

Идя по железнодорожным путям, Максим размышлял о том, что Светлана, как и все бабы, ходит налево, а прикидывается верной и преданной. Удивительно, что она провела ночь в доме, где живет его брат. Неужели Светка с ним спит? Хорошо бы теперь смотаться на Двенадцатую линию. Хотя, не зная номера квартиры, трудно выяснить, к кому она ходила. Может, эту информацию слить Макарову? Пусть проверит.

С этими мыслями он добрался до офиса. Здесь его ожидала неожиданность. Секретарши на месте не было, и, похоже, с самого утра. Выяснил у сотрудников, что и вправду на работу сегодня не приходила и не звонила. Набрал ее номер, но абонент был недоступен. Он еще два часа пробыл в офисе, занимаясь делами, потом подумал, что надо бы наведаться к Светлане домой.

Когда открыл своим ключом дверь и вошел в квартиру, секретарши не обнаружил. Но сделал некоторые наблюдения. Пустые «плечики» болтались в опустевшем пространстве шкафа, не было также у зеркала и косметики. Стало быть, куда-то уехала. Но куда и почему?

Поехал опять в офис, откуда позвонил Макарову и договорился о встрече. Тут ему пришло в голову, что у Светки наверняка есть подружки, с кем она делится своими, так сказать, жизненными планами и прочими житейскими наблюдениями. И очень может быть, что и среди его сотрудниц такие есть. Но кто? Максим принадлежал к тому типу руководителей, кого мало интересует личная жизнь набранных по принципу профессионализма сотрудников. Правда, пропавшая секретарша выбалтывала ему то, что о нем говорят в коллективе, но не придавал этому значения и тотчас выбрасывал из головы. Его не интересовали сплетни, ему важен был результат в работе. Но теперь Максиму надо было узнать, с кем Светка была наиболее близка, но он не знал, у кого об этом спросить. И напрасно. Любая бы ему все выболтала. Так уж повелось, что в любом, особенно в небольшом, коллективе любая женщина знает обо всех абсолютно все. И уж, конечно тщательно скрываемая шефом связь с секретаршей была известна всем, вплоть до уборщицы. Но он, конечно, даже не догадывался, что утечка информации произошла именно из самого ее источника, то есть от Светки.

И тут как раз уборщица объявилась — рабочий день подходил к концу. Максим спросил у нее, с кем Светлана Евгеньевна чаще всего разговаривает и вообще, как бы дружит. Уборщица Лиза, крепкая сорокалетняя женщина, что называется «ягодка опять», энергичная и всегда чем-то озабоченная, посмотрела на Максима Рустамовича с некоторым изумлением. Что она при этом подумала, опять же легко можно догадаться, но ответила она другое: