Серенада для Нади. Забытая трагедия Второй мировой - Омер Зюльфю Ливанели

не помню, сколько времени там провела, но, когда наконец вышла, вся ванная была в пару и зеркало полностью запотело. Надев халат и замотав волосы в полотенце, я заварила на кухне эрл-грей. Чай показался вкусным как никогда. Выпив две чашки, я легла в кровать и сразу уснула.

Я спала долго и глубоко, без сновидений. Когда проснулась, часы с подсветкой показывали 15:35, а во рту был металлический привкус. Я вспомнила, что ничего не ела, однако голода не чувствовала. Я снова оделась и вышла на улицу. Похолодало еще сильнее. Дрожа от холода, я пришла в школу Керема и стала ждать в просторном мраморном фойе. Вскоре прозвенел звонок. Ученики выскочили из классов, словно сорвались с цепи. Немного погодя я увидела Керема: он не бежал, как другие дети, а задумчиво шагал в одиночестве. Увидев меня, он очень удивился и с тревогой огляделся.

– Тебя в школу вызвали? – спросил он.

– Нет, я пришла за тобой.

– Почему?

– Мне так захотелось, умник. Пошли, проведем время, как мама с сыном.

– Что будем делать?

– Сейчас пойдем вкусно поедим, поговорим, потом сходим в кино.

Он скривился:

– Ну мам, я домой хочу.

Я понимала, разумеется, что под «домом» он имел в виду компьютер и хотел как можно скорее окунуться в свою онлайн-жизнь.

Мы купили компьютер почти два года назад. В первые месяцы Керем использовал его только для игр, все время прося меня покупать новые. Но затем он пристрастился к интернету, и его растущая все время зависимость начала меня тревожить.

Считалось, что наличие компьютера в доме показывает, как хозяева ценят знания. Все нахваливали различные устройства и базы данных, в первую очередь поисковые системы. Однако в прошлом году, когда беседа коснулась этой темы, один из наших преподавателей выразил свою обеспокоенность. «Вот увидите, – сказал он, – самое позднее через десять лет интеллектуальный уровень молодежи и ее способность получать информацию будут сильно отставать от общего уровня, достигнутого цивилизацией. Мы вернемся в эпоху слухов и сплетен, как было до изобретения книгопечатания».

Мы с ним не согласились и стали возражать. Говорили о плюсах легкого доступа к информации, облегчения исследовательских усилий. Но преподаватель настаивал, что интернет не только упрощает исследования, но и в той же степени извращает само понимание исследовательской работы, снижает надежность источников и требования к доказательности.

Мне казалось, что беда была не в том, что Керем слишком много времени проводил в интернете. В основе лежала проблема коммуникации: с отцом он общался очень мало и с трудом, и, хотя меня это ранило, иногда я думала, что и со мной у него отношения были не самые здоровые.

– Ты же собирался мне помочь? – продолжила я. – На этот раз я попала всерьез. В дело вмешалась разведка.

– Серьезно?

– Да!

– И как я смогу тебе помочь?

– Можешь начать с поиска информации в интернете.

– Тогда пойдем домой.

– Нет, сперва нам нужно поговорить.

Наконец я преодолела его упрямство, и он согласился со мной пойти.

Мы вышли из школы и зашли в большой торговый центр неподалеку. Он весь сиял, магазины самых известных мировых брендов освещали все вокруг. Мы присели в кафе посреди центра. Кругом были деревья в больших кадках, которые создавали чуть ли не тропическую атмосферу. Даже пальмы были.

– Я сначала поем горячего супа. Затем стейк из баранины и красное вино, ты ведь то же самое будешь?

Керем сморщился в знак протеста, я рассмеялась:

– Да я шучу, глупый. Я-то наизусть знаю, что ты будешь.

– Ну и что же?

– Очень необычную еду.

Он смотрел на меня и ждал ответа.

– Гамбургер, картошку-фри и колу. Очень необычную еду.

Керем рассмеялся, и меня охватила радость. Хорошо, что я привела сюда сына. К тому же, приближался конец февраля, и, по всей видимости, в этом месяце я не уйду в минус, значит какое-то время не придется вводить режим экономии. Совсем не хотелось из-за кризиса беречь каждую лиру. Прожить бы по крайней мере один-два месяца без дневника расходов.

Я впервые за долгое время увидела Керема смеющимся, и мне захотелось его приласкать. Я наклонилась и погладила его по голове, но он тут же отпрянул и резко оттолкнул мою руку, напряженно оглядевшись вокруг.

– Ладно-ладно, – сказала я. – Извини, чуть не испортила прическу, у тебя же полбанки геля на нее ушло. Больше не буду.

Во время обеда я сообщила ему вводные. Попросила найти информацию про Вагнера, Вторую мировую войну, Германию и Стамбульский университет и рассказала о пришедших утром мужчинах.

– Ты это серьезно или смеешься надо мной?

– Клянусь, все правда. Разве шутят такими вещами. Я попала в запутанную историю.

Он оживился, достал из портфеля тетрадь и записал все имена и названия.

– У тебя глаза, как у моей бабушки, – сказала я.

– Мне-то что?

– Однажды я тебе расскажу про эту удивительную женщину.

Он пожал плечами, всем видом показывая, что ему неинтересно.

После еды мы поднялись на верхний этаж в кинотеатр. Показывали семь фильмов.

– Выбирай ты, – предложила я.

Он выбрал фильм, о котором тогда много говорили. Чтобы соблюсти все традиции, я купила попкорн и кока-колу. Мы вошли и устроились в красных бархатных креслах.

Ему стало неловко, когда в конце фильма я расплакалась, хотя плакала не только я, но и многие женщины в зале. Нас всех растрогало, когда главный герой отправился на смерть, чтобы спасти свою любимую. Мы оплакивали, что родились в эпоху, когда мода на такую любовь уже прошла.

После того, как я добровольно погрузилась в болото самой дешевой сентиментальности, мы вышли из кино и пошли домой. Керем сразу побежал искать информацию в компьютере.

– Завтра утром я уйду очень рано. Ты сам справишься?

– Да!

– Если произойдет что-то необычное, сразу звони.

– Ты так рано уходишь из-за этого немца?

– Да.

– Куда вы поедете?

– Как ни странно, я не знаю.

– Ты не боишься?

– Боюсь, – ответила я, хотя на самом деле мне не было страшно.

Он замолчал и продолжил стучать по клавиатуре.

– Спокойной ночи! – пожелала я.

– Спокойной.

От счастья, что он мне ответил, я чуть не бросилась обнимать его сзади, но не рискнула.

Я пошла к себе, завела будильник на три и легла.

5

Во сне я плакала. А когда проснулась, подушка под щекой была влажной, и я поняла, что плакала по-настоящему. Из-за этого мне казалось, что сон продолжается. Электронные часы в изголовье показывали 2:35. Было тихо, Керем, должно быть, спал.

Я завернулась в одеяло калачиком и попыталась вернуться в