Мгновения с Юлианом Семёновым - Борис Эскин

– Вообще, здесь непочатый край работы. Так много хочется сделать. Просто необходимо сделать. Я не говорю уже о Севастополе, этом поразительном городе, который известен каждому в мире. Все ли мы сделали для того, чтоб отдать дань героическим защитникам Севастополя? Нет, не все. У нас еще есть возможности, особенно у молодежи, продолжить поиск героев, детей героев. Восстановить истину. А Симферополь? Разве он отработан как исторический центр, один из интереснейших исторических центров Советского Союза? Его роль в борьбе России за укрепление южных границ, роль в гражданской войне и Отечественной? Конечно же, нет.

Или, например, музей в Ливадии. Бывший царский дворец на Южном берегу, где в сорок пятом состоялась встреча Большой тройки: Сталин, Рузвельт, Черчилль. Я высказал идею сделать здание музеем «Восток-Запад». Там можно будет проводить ежегодные семинары – именно в феврале, когда проходила историческая Ялтинская конференции, а, может быть, в мае – в День Победы над фашизмом, нашей совместной победы – антигитлеровской коалиции…

Или вот позвонила мне из Судака музейный работник: «Есть интересные коллекции, их нужно спасти, нужно экспозицию сделать!..»

Когда Семенов вдохновенно и с огромным знанием дела размышлял о проблемах музейных, невольно думалось: «Этот бурный вулкан, по существу, в душе тихий копуша-архивариус!» Он и сам не раз признавался, что нет ничего более сладостного и упоительного, чем часы, проведенные в тиши архивных полок и музейных запасников.

– А Ялта! Вот чудесный журналист, к сожалению, покойный Иван Щедров вынашивал мечту, чтоб дом выдающегося армянского композитора Александра Спендиарова сделать музеем и концертным залом, где бы лучшие музыканты из Советского Союза, Европы, всего мира давали свои концерты. Я уже говорил с ялтинским мэром, вышел на Министерство культуры в Киеве…

«Местный житель» самым активным образом вкрутился в культурную жизнь области, а от такой фигуры, как Семенов, крымскому начальству не так-то легко было отмахнуться.

Через год, в новом цикле передач, посвященном общественной деятельности Юлиана Семенова, он расскажет о своих встречах с потомками Федора Ивановича Шаляпина – в связи с идеей переноса останков великого певца в Россию. И вспомнит попутно, что все же плохо отмечены места пребывания Шаляпина в Крыму. Прославленный бас любил отдыхать с женой и детьми на Южном берегу, в Форосе, в доме, принадлежавшем их родственнице Терезе Ушаковой. Туда нередко заглядывал и Максим Горький, ставший, к слову, крестным отцом одной из дочерей Шаляпина от второго брака – Марины.

– Я встречался недавно с Мариной Федоровной в Риме. Она помнит эту замечательную дачу, мечтает побывать в Форосе. И что ж она увидит? Заросший бурьяном фундамент и обшарпанную лестницу ведущую к пепелищу?!

(В это время Раиса Горбачева строила рядом с Мухалаткой – в том же Форосе дворец, с которым по нуворишской роскоши никаким царским Ливадиям не сравниться! Ту самую приснопамятную «дачу», где через четыре года первый Президент России окажется пленником ГКЧПистов.)

Юлиан продолжал говорить о шаляпинском Крыме, а мне вспомнилась недавняя поездка с ним и его друзьями-охотниками на «рафике» известного винодела из «Массандры» в знаменитый «Грот Шаляпина», в бывшие владения «винокура России № 1» князя Голицына.

Лев Сергеевич Голицын, представитель старинного и знатного российского рода, в 1878 году приобрел дикое урочище «Парадиз» («Рай») в восточном Крыму, в нескольких километрах от Судака, и там высадил для селекционной работы около 500 сортов винограда.

Князь Голицын был первым серьезным виноделом солнечного полуострова, который заложил в Крыму виноиндустрию, создал заводы и винные подвалы, прославился своим замечательным сухим шампанским (брют) «Новый свет».

В гроте, куда мы направлялись, «князь-виночерпий» хранил сотни тысяч бутылок уникальных вин. А «Гротом Шаляпина» прозвали это потрясающе красивое место потому, что однажды Федор Иванович устроил здесь импровизированный концерт для друзей. Он стоял посреди высоченной пещеры с бокалом великолепного голицынского шампанского и пел свои любимые русские народные песни. Легенда утверждает, что во время исполнения «Дубинушки» от сверхмощного голоса певца бокал в его руке треснул.

Зная это предание, Юлиан, уже изрядно отпробовавший новосветского шампанского из старых голицынских подвалов, решил повторить опыт Федора Ивановича. Подняв бокал, вдруг на предельной громкости затянул «Эх, ухнем…», пытаясь своим далеко не оперным тенорком сымитировать шаляпинский бас. Получилось все так комично, что от нашего хохота чуть не рухнули своды видавшей виды пещеры. Бокал, правда, так и не раскололся. И Юлиан с трагической миной опустошил его, а затем грохнул о землю.

Об эпизоде этом он, естественно, телезрителям не поведал. Но продолжал с упоением говорить о Крыме – о празднике, «который всегда с тобой», о том, как еще много нужно сделать краеведам, писателям, художникам, творящим на древней земле Киммерии, но главным образом – общественности и руководству области.

– Или – Коктебель! Есть монография об этом удивительном городке? А ведь в Коктебеле, начиная с конца 20-х годов, были практически все выдающиеся советские писатели, художники, композиторы, музыканты. Конечно, в первую очередь разговор о Максимилиане Волошине, человеке, невероятной эрудиции и внутренней свободы. Но вообще, кто только не бывал в Коктебеле! Марина Цветаева со своим Эфроном, замечательный художник Богаевский, великий хореограф Игорь Моисеев, фантастический летчик Арцеулов.

В Коктебеле жил выдающийся советский авиаконструктор, академик Александр Александрович Микулин. У него был дом на взморье, огромная такая веранда, он выходил на нее, весь какой-то неземной, космический, с бритой головой – римлянин да и только! Микулин любил вспоминать своих учителей – а это поразительные русские ученые киевской школы и москвичи, конечно. Он много мне рассказывал о Туполеве, об Ильюшине, об Отто Юльевиче Шмидте, Валерии Чкалове… Если осесть в Коктебеле и, не торопясь, собрать книгу воспоминаний, записок, это будет поразительная вещь. Это будет бестселлер!..

– Вернемся к бестселлерам Юлиана Семенова. Какие из ваших романов написаны здесь?

– Итак, стало быть… Если посмотреть, что же я успел сделать в Крыму, получается внушительный список. «ТАСС уполномочен заявить…», «Приказано выжить», «Версия», «Экспансия-1», «Экспансия-2», «Экспансия-3». Вернувшись из Лондона, где мы с бароном Фальц-Фейном были на распродаже русских ценностей, я отложил всю работу и вот буквально в этом месяце написал повесть «Аукцион», она идет с 8-го номера журнала «Дружба народов» у Сергея Баруздина. Практически, я там поменял фамилию барона Фальц-Фейна на князя Ростопчина, а все остальное – это стенограмма того, что было на самом деле. Это не вымысел.

А потом, когда приехал в Мухалатку режиссер, с которым сделали много картин, заслуженный деятель искусств Анатолий Боровский, я ему передал сценарий. Могу сказать, что роль князя Ростопчина –