Дамир. Любой ценой (СИ) - Бонд Юлия

Большая ладонь зарывается в копне моих волос. Сжимает пряди. Оттягивает назад.

– У меня есть повод свернуть тебе шею? – шепчет над моим ухом, и я вздрагиваю.

– Нет. Отпусти. Мне больно.

Он не отпускает. Вонзает свои шурупы сильнее, оставляя на коже красные отметины.

– Вы мне надоели. Достали. Оба! Отпустите меня. Пожалуйста. Я задыхаюсь в вашей одержимости, – произношу почти что плача.

Глава 30

Дина

Давид убирает руку с моего затылка, но отходить в сторону не торопится.

Наоборот.

Загораживает своей фигурой весь дверной проём. Смотрит на меня туманным взглядом, поджимает губы:

– Надоели? Оба?

Я молча киваю головой.

Хочу пройти, но...

Не пускает.

Выставляет перед собой руку, с грозным:

– Стоять!

Замираю на месте.

– Она не хочет. Ни тебя. Ни меня. Не слышал?! – смеётся Дамир. Падает на кровать, прикрывает ладонями лицо и громко ржёт. Конь, а не человек!

– Закройся, – рявкает Давид, обращаясь к другу. Подходит ко мне, пытается схватить за запястье, но я слишком резко отстраняюсь. – Дин... Что происходит?

– Это я должна спрашивать! – срываюсь на крик. – Что здесь происходит? Вы головой ударились?

– Нет, – возражает Давид, а затем тянет ко мне руки.

– Не трогай меня. Не подходи, – шиплю сквозь плотно сжатые зубы.

– Проверил? – подаёт голос Дамир, поднимаясь с кровати. – Теперь радуйся. Ты ей тоже не нужен.

– Закройся! – очередной рёв со стороны Давида.

– Что проверил? – спрашиваю я, переводя недоуменный взгляд с одного пьяного тела на второе.

Давид молчит, потупив взор, зато Дамир...

Выходит вперёд, точно, как на арену перед зрителями.

Скрещивает на груди руки, ухмыляется.

Наглый.

Дерзкий.

Таким был. Таким остался.

– Хотели проверить, есть ли у тебя ко мне чувства, – заявляет Дамир, вгоняя меня в краску.

– Что? – мои глаза лезут из орбит. – Проверить? Меня?

– Угу, – кивает головой Дамир.

– Давид, – обращаюсь к жениху. – Скажи мне, что это всё бред? Дамир ведь неудачно пошутил, да?

Давид не отвечает. Резко поворачивается лицом к своему другу:

– Какого хера ты лезешь?

Боже, я отказываются понимать этот цирк!

Отказываюсь в нём участвовать!

Подумать только, мой будущий муж решил устроить мне проверку, позволив другу...

Нет.

Не верится.

– Ну, всё! С меня достаточно, – отпихиваю Давида в сторону и выбегаю из спальни.

Закрываюсь в ванной комнате на замок.

Даю волю слезам.

Плачу.

Кусаю кулак и плачу, плачу…

Придурки!

Кем себя возомнили, а?

Я же живая.

Не кукла.

Не тряпка.

Разве можно играть на моих чувствах?

Плачу еще сильнее!

Я не злюсь на Дамира. Нет. Подобное в его духе. Ожидаемо. Мне даже кажется, что это он и предложил, но…

Давид?!

Как поверить?

Как мог согласиться?

Почему?

За полгода наших отношений с Давидом я не плакала. Ни разу!

Но сейчас…

Адская боль в сердце.

Глаза жжёт не слезами, а кислотой!

Задыхаюсь…

За дверью слышится шум. Топот ног, а затем резкий удар ладонью по дереву.

Вздрагиваю.

Пугаюсь властной интонации:

– Дина! Открой дверь!

Не открываю.

В спешке надеваю одежду. Умываюсь. Собираю волосы в тугой пучок на затылке.

– Дина! – снова рявкает Давид. – Открой! Я ничего тебе не сделаю. Обещаю.

Перевожу дух.

Считаю…

Один. Два. Три.

Открываю дверь. Встречаюсь взглядом с чёрными глазами. Давид выглядит испуганным.

– Я ухожу, – смело заявляю.

– Куда?

– От тебя ухожу.

– Дин, – ласково произносит. – Я – дурак. Прости.

– Знаешь, Фатхетдинов. Ты действительно дурак. Непрошибаемый! Я была о тебе лучшего мнения.

– Дин, – тянет меня за руку. Обхватывает талию в тугое кольцо. Не пускает. – Я поверил ему. Прости. Я не должен был... верить. Тебе. Только тебе.

– Отпусти. Меня. Пожалуйста, – чеканю каждое слово. – Ты пьян. И говоришь одни глупости. Сейчас я хочу уехать домой. Поговорим, когда протрезвеешь.

– Дин...

– Да отпусти ты её, – за спиной слышится голос Дамира. – Пусть валит. На все четыре стороны!

Глава 31

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Дина

Я возвращаюсь домой на такси. Слава богу, за мной никто не увязался. Мне даже кажется, они и не поняли, что я уехала, поскольку закрылись на кухне, продолжив свои братские посиделки с бутылкой.

Время близится к утру, а я только ложусь спать. Сегодня был трудный день. Я опустошена. Морально выпотрошенная.

Закрываю глаза и мгновенно проваливаюсь в сон. Ничего не снится. Просто крепко сплю без задних ног.

Ближе к обеду меня будет мама.

Я вскакиваю с постели и бегом направляюсь к детской кроватке. Заглядываю в неё, а там пусто.

С лица сползают краски.

– Где Саша? – спрашиваю у мамы, не оборачиваясь.

– Всё нормально. Он в кухне, сидит за столом. Играет с машинками.

Выдыхаю. Тянусь руками к вискам. Растираю по кругу. Тщетно. Голова болит, будто я вчера набралась до самих чёртиков!

– Доченька, у тебя всё хорошо? – мама тревожно заглядывает в мои глаза, и я не сдерживаюсь.

Льну к материнской груди, обнимаю за плечи.

Всхлипываю:

– Ма, ну, почему он снова появился в моей жизни? Почему отравляет её?! Я же попрощалась с ним. Сказала, что забыла, а он... Не могу.

Мама кутает в своих объятиях, гладя по голове. Тепло её тела действует на меня успокаивающее. Почти.

– Ты же сейчас не о Давиде, доченька?

– Нет, – закусываю губу, вспоминая сегодняшнюю ночь. – Но он тоже не лучше.

Мама отстраняется. Берёт меня за руки. Выжидающе смотрит, а затем спрашивает, что случилось.

Я рассказываю. Обо всём.

Нет сил держать в себе эту боль.

Невыносимо скрывать.

Улыбаться невыносимо.

– Дин, – обращается мама после моего рассказа. – Простишь?

– Кого? – вздрагиваю я.

– Ну, не Шагаева, конечно же. С ним-то всё понятно!

– Не знаю, – пожимаю плечами.

– Давид любит тебя, доченька. Оступился. Поддался на провокации друга. Мужики и не такое творят на пьяную голову, – защищает мама.

А мне не хочется, чтобы она его защищала. Хочется, чтобы, как в детстве. Забраться к маме на колени, уткнуться лицом в плечо и спрятаться от всего мира. Дина в домике! Нет Дины!

– Диночка, Диана. Моя хорошая, любимая девочка, – мама гладит мою спину, целует в макушку. – Всё пройдёт. Вот увидишь. Давид одумается. Приползёт на коленях.

Вздрагиваю:

– Приползёт? Пускай. Только мне оно не надо. У меня есть Санька, а мужики… – вздыхаю. – Лесом все. Да пошли они! Жила я без них раньше, и сейчас проживу.

Мама понимающе кивает головой. Соглашается. Знает, что сейчас меня не переубедить. Не образумить.

Остаток дня я провожу с семьёй. Готовим пиццу, строим конструктор, смотрим мультики.

Жизнь налаживается!

Меня отпускает.

Глядя на свою кровиночку, я забываю обо всём, кажется…

Чёрт!..

Не забывается! Совсем не уходит из головы.

Сволочь!

Шагаев!

Везде он!

Даже в глазах моего сына я вижу Его. Его брови, нос, овал лица, губы. Точная копия. Ни дать, ни взять.

Вот как тут забудешь?!

Глава 32

Дамир

Просыпаюсь. Голова раскалывается на части. Трещит, как спелый арбуз.

Солнечный свет слепит глаза. Щурюсь.

Аромат сладких духов щекочет ноздри.

Моргаю. Быстро-быстро.

Навожу фокус и…

Резкий шлепок по щеке:

– Вставай! – визжит женский голос до звона в ушах.

– Ди…

– Что? Вставай! – продолжает визжать.

Ещё один шлепок по щеке, и я окончательно просыпаюсь.

Распахиваю глаза.

Смотрю перед собой затуманенным взглядом.

Не она.

Другая.

Жена.

– Проснулся? Пьянь, – фыркает. – Вот скажи, ты вообще нормальный человек?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})