Холестерин колец - Генри Берд

— Следуй за мной, — сказал, отводя ветку, Гельфанд и повлек удивленного хоббота через зал в небольшую комнату, в которую почти невозможно было затиснуться из-за огромного, накрытого толстым стеклом стола. Орлон с Топтуном уже расположились за ним, и Фрито, усаживаясь рядом с Гельфандом с удивлением увидел, как в комнату вошли и сели подальше друг от друга его соседи по пиршеству, Гимлер и Ловелас. Сразу за ними появился крепко сколоченный человек в переливающихся всеми цветами радуги зауженных у щиколоток брюках и остроносых полуботинках. Последним вошел коротышка в крикливой рубашке, с вонючей эльфийской сигарой во рту и с доской для скрабла подмышкой.

— Килько! — воскликнул Фрито.

— А, Фрито, мальчик мой, — сказал Килько, с силой хлопая Фрито по спине, — значит, ты все-таки добрался сюда. Ну, и ладно.

Орлон протянул влажную ладонь, и Килько, порывшись в карманах, вытащил несколько смятых в комок купюр.

— Два, верно? — спросил он.

— Десять, — ответил Орлон.

— Ну да, ну да, десять, — согласился Килько и уронил купюры эльфу на ладонь.

— Каким далеким кажется теперь твой праздник, — сказал Фрито. — Что ты поделывал все это время?

— Какие у меня дела? — ответил старый хоббот. — Немножко скрабла, немножко педерастии. Я ведь теперь на покое, сам знаешь.

— Но что же все это значит? Кто такие Черные Всадники и чего им от меня надо? И какое отношение к этому имеет Кольцо?

— И большое и малое, милый хоббот, более или менее имеет, — объяснил Орлон. — Но всему свое время. Мы созвали это Великое Совещание, чтобы ответить и на твои вопросы, и на иные, но сейчас я скажу лишь, что происходит, увы, много такого, что нам совсем не с руки.

— Чего уж тень на плетень наводить, — мрачно произнес Гельфанд. — Неизреченное Ни-Ни вновь наползает на нас. Наступило время решительных действий. Фрито, Кольцо!

Фрито кивнул и звено за звеном вытащил из кармана изготовленную из канцелярских скрепок цепочку. Резким движением он швырнул роковой брелок на стол, и Кольцо чуть слышно звякнуло по стеклу.

У Орлона перехватило дыхание.

— Волшебная вещь! — воскликнул он.

— А где доказательства, что это то самое Кольцо? — спросил мужчина в остроносых полуботинках.

— Здесь множество знаков, Бромофил, прочесть которые в состоянии мудрый, — объявил Маг. — Компас, свисток, магический дешифратор — все они здесь. А вот и надпись:

Грюндик блаупункт люгер скром

Чтопольз всхрап былуу!

Никсон фигсон назохист

Ребузу напугалуу!

Хриплый голос Гельфанда, казалось, долетал откуда-то издали. Зловещее черное облако заполнило комнату. Фрито подавился густым маслянистым дымом.

— Это что, обязательно? — спросил Ловелас, пинком ноги выкидывая за дверь еще изрыгавшую черные клубы дымовую шашку.

— Фокус-покус — так Кольца лучше смотрятся, — величественно ответил Гельфанд.

— Но что же все это значит? — спросил Бромофил, несколько раздраженный тем, что его при описании диалога обозвали «мужчиной в остроносых полуботинках».

— Существует множество переводов, — принялся объяснять Гельфанд. — Я полагаю, что это должно означать либо «Через ленивого пса перепрыгнет лиса», либо «Хватит за мной таскаться».

Никто не произнес ни слова и в комнате повисло странное молчание.

Наконец, Бромофил встал и обратился к присутствующим со следующей речью.

— Я теперь многое понял, — сказал он. — Однажды в Минас Термите в полуночной грезе предстали передо мною семь коров и съели семь бушелей пшеницы, покончив же с нею, они взобрались на красную башню, трижды стравили и спели: «Скажи им прямо, без балды: коровы мы и тем горды». А после некто в белой хламиде и с весами в руках выступил вперед и зачитал, глядя в клочок бумаги, следующий текст:

Рост — пять одиннадцатых твоего,

вес порядка одной седьмой,

а платить по счетам тебе предстоит

на странице, так, шестьдесят восьмой.

— Да, это серьезно, — произнес Орлон.

— Ну ладно, — сказал Топтун, — насколько я понимаю, пора нам выложить карты на стол.

И сказав так, он принялся с шумом выкладывать на стол все, что заполняло карманы его выцветшего туристского трико. В конце концов, перед ним выросла изрядная груда довольно странных предметов — здесь был сломанный меч, золотая рука, стеклянное пресс-папье, внутри которого кружились снежинки, Святой Грааль, кусочек Истинного Креста и стеклянная же туфелька.

— Артопед из рода Артбалетов, наследник Барандила и Король Минас Термита, к вашим услугам, — несколько громче, чем следовало, сказал он.

Бромофил глянул на номер страницы и сморщился.

— Это же целую главу еще мучиться, никак не меньше, — простонал он.

— Так значит, Кольцо твое! — воскликнул Фрито и метнул его в Артопедову шляпу.

— Значит да не значит, — сказал Артопед, держась за кончик длинной цепочки, так что Кольцо раскачивалось над столом. — Поскольку оно обладает волшебной силой, оно и принадлежать должно тому, кто смыслит во всем этом мумбо-юмбо и шурум-буруме. То есть, к примеру сказать, магу.

И он аккуратно надел Кольцо на кончик волшебной палочки Гельфанда.

— В общем и целом, оно, конечно, да, то есть справедливо и воистину так, — затараторил Гельфанд. — Точнее сказать — и да, и нет. А может быть, просто «нет» в чистом виде. Дураку же понятно, что перед нами простой и ясный случай habeas corpus или даже tibia fibia, поскольку эту штукенцию хоть и изготовил Маг, — Сыроед, чтобы уж быть совсем точным, — но сами-то вещицы подобного рода изобретены все-таки эльфами, а Сыроед всего лишь работал по их, так сказать, лицензии.

Орлон подержал Кольцо на ладони так, словно оно было обозленным тарантулом.

— Нет, — веско сказал он, — не мне предъявлять права на это сокровище, ибо сказано: «Пусть отыскавший плачет».

Он смахнул невидимую слезу и набросил цепочку на щею Килько.

— Сказано также: «Пусть собаки спокойно поспят», — нашелся Килько и спустил Кольцо обратно к Фрито в карман.

— Ну, вот и договорились, — подхватил Орлон. — Пускай Фрито Сукинс держит Кольцо у себя.

— Сукинс? — переспросил Ловелас. — Вы сказали «Сукинс»?

Это любопытно. У нас по Заморочке ползает на четвереньках какой-то шут гороховый по имени Гормон, вынюхивая следы некоего мистера Сукинса. Довольно странно.

— Действительно, странно, — сказал Гимлер. — О прошлый месяц в наших горах целая орава черных великанов верхом на огромных свиньях охотилась за каким-то хобботом по имени Сукинс. Я прежде об этом как-то и не задумывался.

— И это тоже серьезно, — провозгласил Орлон. — Рано или поздно они заявятся сюда, это всего лишь вопрос времени, — он с головой накрылся шалью и сделал такой жест, будто бросает акуле в пасть нечто, способное задобрить ее. — А поскольку мы придерживаемся нейтралитета, нам ничего не останется, как…

Фрито содрогнулся.

— Кольцо и его носитель должны уйти отсюда, — согласился Гельфанд. — Но куда? И кто будет хранить у себя Кольцо?

— Эльфы, — сказал Гимлер.

— Гномы, — сказал Ловелас.

— Маги, — сказал Артопед.

— Люди Роздора, — сказал Гельфанд.

— Выходит, остается только Фордор, — сказал Орлон. — Но туда даже недоразвитый тролль не сунется.

— Что там тролль, гном и тот не полезет, — согласился Ловелас.

Фрито вдруг обнаружил, что все взоры устремлены на него.

— Но разве мы не можем просто-напросто спустить Кольцо в канализацию или заложить его, а квитанцию съесть? — спросил он.

— Увы, — торжественно молвил Гельфанд. — Это не так просто.

— Но почему?

— Я же тебе объясняю — увы, — объяснил Гельфанд.

— Что увы, то увы, — согласился Орлон.

— Но не страшись, милый хоббот, — продолжал свои речи Орлон, — ты пойдешь не один.

— Добрый старый Гимлер составит тебе компанию, — сказал Ловелас.

— И бесстрашный Ловелас, — сказал Гимлер.

— И благородный Король Артопед, — сказал Бромофил.

— И верный Бромофил, — сказал Артопед.

— И Мопси, и Пепси, и Срам, — сказал Килько.

— И Гельфанд Серозубый, — добавил Орлон.

— Ну еще бы, — сказал Гельфанд, пронзая Орлона таким взглядом, что если бы взгляд мог покалечить, старого эльфа уволокли бы отсюда в мешке.

— Быть по сему. Вы отправитесь в путь, как только знамения будут благоприятны, — сказал Орлон и заглянул в карманный гороскоп. — И если я не слишком ошибаюсь, через полчаса знамения ожидаются просто бесподобные.

Фрито застонал.

— Лучше бы мне было и не родиться, — сказал он.

— Не говори так, милый Фрито, — воскликнул Орлон. — Минута, в которую ты появился на свет, была для всех нас счастливой минутой.

— Ну что же, я так понимаю — пора нам сказать друг другу «всего хорошего», — промолвил Килько, отводя Фрито в сторонку, когда они вышли из совещательной комнаты. — Или правильнее — «до встречи»? Да нет, я думаю «всего хорошего» будет вернее.