Крещендо - Шарлотта Лэм

Ее муж, мистер Дудек, был огромный мужчина, раза в два больше ее, но она держала его в вечном страхе. Несмотря на глубокий грохочущий бас, мистер Дудек был робок как ягненок. Миссис Дудек постоянно наставляла его высоким, пронзительным голосом. У них не было детей, и, возможно, к лучшему, потому что все силы свои жена тратила на воспитание мужа.

— Завтра Дудек привезет тебе платье, — пообещала она Марине, когда та собралась уходить.

Мистер Дудек развозил хлеб по близлежащим деревням в маленьком грузовичке. Он был медлительным тугодумом и любил свою работу за то, что мог много бывать на свежем воздухе вдали от наставлений миссис Дудек. Вид этого огромного, широкоплечего человека в маленькой гостиной, заставленной мебелью, напоминал Марине слона в посудной лавке. Он всегда был скован в движениях, боясь задеть локтем фарфоровую статуэтку или смять огромной ногой маленький половичок. Но когда его жена демонстрировала Марине свое очередное приобретение, он сиял от гордости. Тут они с женой были заодно, оба очень любили маленькие фарфоровые статуэтки, хотя миссис Дудек не разрешала мужу даже пальцем дотронуться ни до одной из них.

Марина подошла к дому короткой дорогой и решила пройти через кухонную дверь. Войдя, она услышала звуки рояля. Это была не пластинка, у Марины был прекрасный слух, и она сразу узнала хорошо знакомый звук своего инструмента.

Она, недоумевая, стояла у дверей музыкальной комнаты. Это был не Гранди, об этом не могло быть и речи. Наверное, когда-то его пальцы могли извлекать из инструмента такие же божественно нежные звуки, но все это давно ушло в прошлое.

Может быть, у нас гость, думала она, вспомнив, что вошла через черный ход и могла не увидеть чужую машину около крыльца. Она перебирала в памяти, кто бы мог так удивительно играть. Наверное, из Лондона приехал один из бывших учеников Гранди. За несколько лет до того, как его руки пришли в полную негодность, Гранди брал учеников, причем выбирал только самых многообещающих. Все они впоследствии стали знаменитостями.

Марина открыла дверь музыкальной комнаты и замерла на пороге. Что-то взорвалось в ее сознании, и все смешалось. В комнате вдруг стало темно, сквозь эту темноту к ней бросились две фигуры. Сама она беззвучно закричала побелевшими губами, и лицо ее исказилось от боли.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В эти минуты, стоя в дверях, Марина осознала, что спасительный занавес, отделявший ее от прошлого, упал и в глаза ей ударил режущий свет истины.

Восемнадцатилетняя девочка, которой она себя вообразила, растаяла как бледное сновидение. На Гедеона, который подбежал, чтобы обнять ее, смотрела взрослая женщина, и она оттолкнула его.

Марина издавала странные короткие стоны, подобные тем, какие мог бы издавать тонущий, не желающий спасения. Это были крики паники и ужаса, такие крики нельзя унять словами утешения.

Дрожащие струны рояля еще не совсем смолкли. Так вот почему Гедеон не хотел для нее играть, говоря, что ему трудно с ней равняться!

Гранди оттолкнул Гедеона, пытаясь поддержать ее, но ей не нужна была ничья поддержка. Ей казалось, что она разваливается, ее колотила дрожь. Она хотела одного — чтобы ее оставили в покое, чтобы никто ее не трогал.

— Не трогайте меня! — воскликнула она хрипло, повернулась и побежала вверх по ступенькам, вбежала в свою комнату и захлопнула дверь. За спиной она слышала торопливые шаги, бегущие следом.

— Боже мой, я ведь тебя предупреждал, — хриплым голосом произнес Гранди. — Гедеон, я тебя предупреждал. Никогда тебе этого не прощу.

— Марина, милая, впусти меня, — умолял голос Гедеона за дверью. — Мне надо с тобой поговорить, мне просто необходимо тебе все объяснить.

— Уходи, — сказала она не своим, а какимто тонким детским голосом, звучавшим холодно, издалека.

Она села на кровать и стала думать, как же ей пережить все это. За дверью она слышала голоса Гранди и Гедеона. Вдруг Гедеон громко вскрикнул:

— Я сломаю эту проклятую дверь!

Гранди тоже разозлился, но сердился он на Гедеона.

— Это все-таки мой дом. Оставь ее в покое! — Чувствовалось, что он готов на все. — Если бы ты ее с самого начала не трогал, ничего бы не случилось. Как всегда, ты ни о ком, кроме себя, не думаешь!

Марина перестала их слушать. Горькие воспоминания, которые ей удавалось держать под замком так долго, вырвались наружу и едкой кислотой разъедали ей душу. Она скорчилась на кровати и закрыла глаза руками.

Когда ей было восемнадцать, Гранди повез ее в Лондон и она поступила в Королевский музыкальный колледж. Не напрасно столько лет Гранди, не жалея сил и времени, занимался с ней. Во многих отношениях она обогнала других студентов. Но она была робкой, замкнутой девочкой, которая совсем не знала этот новый для нее мир. Первые месяцы в колледже были для нее временем головокружительных перемен. У нее появились новые друзья. Но она все время писала Гранди, и, помимо него, не было у нее ближе друга и наставника.

В самом конце первого семестра Гранди приехал в Лондон, чтобы пойти на концерт одного из своих бывших учеников, знаменитого пианиста. На следующий день они с Мариной собирались вместе вернуться домой. Весь концерт она просидела как завороженная, слушая безупречное исполнение, которое произвело на нее сильное впечатление.

Потом Гранди и ее пригласили на вечер, который давали в честь исполнителя. Прием происходил в длинном бело-золотом зале. Посередине, окруженный толпой возбужденных женщин, стоял виновник торжества. Марина забилась в кресло, потому что ее пугали все эти люди. Лондон был для нее настоящим испытанием. Она ненавидела шум, боялась толпы.

Из своего кресла она наблюдала за движениями черноволосой головы, высокой, худой фигуры. Иногда слышала глубокий низкий голос.

Однажды он взглянул на нее, но Марина так разволновалась, что отвернулась, сжав руки на коленях.

Когда она решилась снова на него посмотреть, знаменитый пианист уже разговаривал с женщиной, черные шелковистые волосы которой были убраны в сложную прическу. Она висела у него на руке и улыбалась ему снизу. По чувственным, ленивым движениям Марина увидела, что женщина влюблена. Потом она заметила, как его рука скользнула по плечу и руке черноволосой, как он улыбнулся ей в ответ, и поняла, что Гедеон Ферс — ее любовник. Колледж положил конец полной непосвященности Марины в таких вопросах. Ее сокурсники вели довольно бурную жизнь. У Марины, как и прежде, не оставалось времени на любовь. Но она научилась определять ее, научилась видеть, какие чувства скрываются за прикосновениями и взглядами.

Гранди подошел к Марине, улыбаясь. «Ты чего здесь прячешься?» Он знал ее скромность и одобрял. Гранди обнял и повел Марину к двери. Но прежде, чем они достигли выхода, их остановил Гедеон Ферс. Он поглядел на Марину блестящими глазами, и она впервые близко увидела его резкое чувственное лицо: на нем еще не остыло возбуждение, пережитое во время исполнения, взгляд казался восторженным, рот широко улыбался.