Подари мне луну - Джулия Куин

Гнев захлестнул ее с новой силой. Как это на него похоже — напыщенный, самовлюбленный эгоист! Она ему все выскажет. Виктория пронеслась через комнату, распахнула дверь и выпалила:

— Ну, что тебе?

— Как это понять, мисс Линдон?

— О леди Холлингвуд, прошу меня простить. Я думала, что это… То есть я решила… — Виктория совсем смешалась и умолкла.

Ну вот, теперь можно не бояться, что Роберт станет причиной ее увольнения. Она преуспеет в этом и без него.

Леди Холлингвуд нетерпеливо кивнула и вплыла в комнату, не дожидаясь приглашения.

— Я зашла поговорить с вами о вашем вчерашнем исчезновении.

— Мистер Невилл завел меня в лабиринт, миледи. Я не смогла найти выход и заблудилась.

— Не старайтесь свалить свою вину на пятилетнего ребенка.

Виктория сжала кулаки, стараясь сохранить на лице улыбку.

— Понимаете ли вы, — продолжала леди Холлингвуд, — сколько неудобств и беспокойства вы мне вчера доставили своим отсутствием? У меня полон дом гостей, а я вынуждена, вместо того чтобы уделять им внимание, укладывать в постель своего сына. Об этом должны были позаботиться вы, мисс.

— Я бы и позаботилась, миледи. — Виктория еле удержалась, чтобы не закричать. — Но я ведь была в лабиринте. Я же не могла…

— Считайте, что это мое последнее предупреждение, мисс Линдон. Я вами очень недовольна. Еще одна подобная выходка, и мне придется вас уволить. — Леди Холлингвуд развернулась и выплыла из комнаты. На пороге она остановилась и добавила:

— Без всяких рекомендаций.

Виктория несколько секунд неподвижно стояла перед распахнутой дверью, потом глубоко вздохнула. Итак, ей снова придется искать новое место. Здесь стало просто невыносимо. Невыносимо! Это же надо…

— Виктория! — Высокая фигура Роберта возникла в дверном проеме.

— Ну и денек сегодня выдался — одно за другим, — буркнула она вместо приветствия.

Роберт, похоже, ни капли не обиделся. Прислонившись к дверному косяку, он бросил на нее насмешливый взгляд.

— Интересно знать, что могло испортить тебе настроение с утра пораньше?

Она попыталась протиснуться мимо него в коридор.

— Мне пора работать.

— Пасти малолетнего Холлингвуда? — Он зашел в комнату и захлопнул за собой дверь. Виктория поняла, что так просто от него не отделается. — Сегодня в этом нет необходимости. Невилл отправился на верховую прогулку с моим другом Рэмси, который любезно согласился в течение всего утра развлекать зловредного чертенка.

Виктория опустила глаза и вздохнула — на нее вдруг нахлынули непрошеные воспоминания. Роберт всегда был такой организованный, продумывал все до мелочей. Ей следовало догадаться, что он найдет способ избавиться от Невилла, если захочет остаться с ней наедине.

Когда она снова подняла глаза, то увидела, что Роберт с интересом разглядывает книгу, лежащую на ее ночном столике.

— Ты больше не читаешь романов? — спросил он, беря книгу в руки — собрание основных сведений по астрономии.

Виктория гордо выпрямилась.

— Меня давно уже не интересуют романтические истории.

Роберт бегло пролистал книгу.

— Не знал, что тебя интересует астрономия. Виктория стиснула зубы — у нее чуть не вырвалось, что луна и звезды помогали ей чувствовать себя ближе к нему. Или, скорее, к тому идеальному образу, который она себе создала.

— Милорд, — промолвила она со вздохом. — Зачем вы это делаете?

Он недоуменно пожал плечами и присел на ее маленькую кровать.

— Что именно?

— Да все это! — воскликнула она, всплеснув руками. — Явились в мою комнату, уселись на мою постель. — Она растерянно заморгала, только сейчас осознав этот возмутительный факт. — Вы сели на мою постель! А ну, вставайте сейчас же!

Он озорно ухмыльнулся:

— Попробуй сгони меня.

— Если вы думаете, что я попадусь на эту удочку, вы сильно ошибаетесь.

— Да ну? — Он откинулся на подушки и удобно вытянул ноги. — Не беспокойся, сапоги у меня чистые.

— Пожалуй, — довольно хмыкнула она, — я попробую.

Виктория опасно сузила глаза, схватила таз с водой для умывания и выплеснула ему на голову.

— Черт тебя подери, ненормальная! — заорал Роберт, вскакивая с постели.

Вода ручейками стекала по его лицу, а галстук и белоснежная рубашка были безнадежно испорчены.

Виктория прислонилась к стене и, скрестив руки на груди, любовалась на свою работу.

— Знаете что, милорд? — весело сказала она. — Вот теперь вы обрели свой истинный облик.

— Не смей больше так шутить со мной, слышишь? — прошипел он.

— А что еще прикажете мне делать? Уж не предлагаете ли вы мне оскорбить вас, задев вашу честь? Не думаю, что у вас она вообще имеется.

Он шагнул к ней, и вид у него был самый угрожающий. Виктория прикусила язычок, но было уже поздно. Роберт прижал ее к стене.

— Ты об этом пожалеешь, — процедил он сквозь зубы.

Тут Виктория не выдержала — смех душил ее, и она сдавленно захихикала.

— Роберт, — еле вымолвила она, совсем забыв, что надо обращаться к нему официально, — никто и ничто не заставит меня пожалеть о том, что я сейчас сделала. Я до конца жизни буду этим гордиться. Слышишь меня? Гордиться! И уж меньше всего сожалеть — этот момент станет для меня одним из самых приятных воспоминаний.

— Виктория, замолчи сейчас же, — приказал он. Она послушно умолкла, но улыбаться не перестала.

Несколько секунд, он смотрел на нее, а потом сам ухмыльнулся.

— Что ж, раз я вымок по твоей вине, — промолвил он, и голос его стал хриплым, — ты меня и высушишь.

Улыбка сразу исчезла с ее лица.

— У меня есть полотенце… Я тебе его с удовольствием одолжу.

Виктория метнулась в сторону. Вернее, попыталась метнуться. Роберт схватил ее за плечи, и она затрепетала в его руках.

— Я целую вечность ждал этого мгновения, — прошептал он, прижимая ее к себе.

Виктория посмотрела в его глаза, и пламя, бушевавшее там, в ту же секунду охватило и ее.

— Не надо. — Она не знала, кого просит — его или себя. — Не надо, пожалуйста.

Роберт глядел на нее с непонятным отчаянием.

— Я ничего не могу с собой поделать, — хрипло сказал он. — Да поможет мне Бог, я больше не могу.

Он потянулся к ней губами, медленно, словно борясь сам с собой. Остановился в нерешительности, качнулся назад и в следующую секунду отпустил плечи Виктории, обхватил руками ее лицо и впился в нее неистовым поцелуем.

Роберт запустил пальцы в ее густые волосы, не обращая внимания на шпильки, дождем посыпавшиеся на пол. Все те же волшебные волосы — шелковистые и тяжелые пряди, их аромат сводил его с ума. Он снова и снова шептал ее имя, забыв на мгновение, что он должен ненавидеть ее, что она отвергла его любовь много лет назад, что из-за нее его сердце разбито навсегда. Он знал лишь одно — это Тори, его Тори, и она принадлежит ему.