Вторая Пуническая война - Михаил Борисович Елисеев

приводить в порядок свои потрепанные войска. Дав легионерам необходимый отдых, Фламиний и Фурий Фил снова начали атаку на инсубров. То, что совсем недавно они заключили с галлами мирный договор, консулов нисколько не смущало, поскольку они изначально не собирались выполнять данное соглашение. Слова и прочие клятвенные обещания были для них пустым звуком, если речь шла о пользе и славе Рима. Легионы в очередной раз вторглись на земли инсубров и стали подвергать их планомерному разорению.

Трудно сказать, почему вожди инсубров отказались от тактики малой войны, которая первоначально принесла галлам успех. Возможно, что захотели одним ударом покончить с захватчиками, а может быть, римляне сами спровоцировали их на битву опустошением территорий. Как бы там ни было, кельты вновь собрали большое войско и выступили навстречу врагу.

Легионы стояли на берегу реки Клезис. Фламиний и Фурий Фил видели, что инсубры превосходят числом римскую армию, и даже хотели привлечь к участию в войне союзных ценоманов. Но затем одумались, поскольку это было чревато различными неприятными неожиданностями. В разгар битвы галлы могли перейти на сторону своих соплеменников и тем самым поспособствовать поражению римлян. На военном совете консулы пришли к выводу о том, что от таких союзников лучше избавиться, и приказали ценоманам перейти на противоположный берег Клезиса. После чего легионеры разобрали мост через реку.

В самый разгар приготовлений к битве гонец передал Фламинию послание от сената. Консул мог только догадываться о том, что там написано, но в канун сражения решил судьбу не искушать и демонстративно не стал открывать письмо. А просто продолжил готовить войска к грядущему сражению. Между тем в письме содержался приказ консулам прекратить боевые действия, вернуться в Рим и сложить с себя власть. «Отцы отечества», насмерть перепуганные различными неблагоприятными знамениями, запаниковали и решили в этот трудный для государства момент обратиться к религии. Одолеть врага не мечом, а различными священнодействиями и обрядами. Но Гай Фламиний проявил себя молодцом и поступил так, как подсказывала ему интуиция.

Римляне изготовились к битве. Фламиний не стал мудрить, а согласно римским военным традициям поставил в центре боевых порядков тяжеловооруженную пехоту и прикрыл фланги конницей. Поразмышляв, консул приказал гастатам взять копья триариев и приготовиться к отражению атаки вражеской кавалерии. Велитов он разместил на флангах, поскольку исходил из того, что если колесницы и всадники галлов ударят по центру, то его легковооружённые пехотинцы просто не успеют отступить за строй легионеров. Предчувствия не обманули Фламиния, поскольку вождь инсубров Ариовист частично поместил конницу на флангах, а частично – по центру, где поставил также и боевые колесницы. Ариовист хотел мощным ударом всадников и колесничих смешать римский строй, а затем окончательно его опрокинуть атакой мечников. Бежать сыновьям волчицы некуда, и храбрые галльские воины либо вырежут римлян на берегу, либо утопят в реке. Ариовист поднял меч над головой, и галлы устремились в атаку. Над римским строем протяжно пропела труба, гастаты двух первых шеренг опустились на правое колено, прикрылись щитами и выставили копья.

Инсубры налетели как ураган, боевые колесницы кельтов врезались в римские ряды. На какое-то мгновение Фламинию показалось, что кельты прорвут фронт легионов и погонят квиритов к реке, но страхи консула оказались напрасны. Гастаты кололи коней и возниц копьями, а сражающихся на колесницах воинов стаскивали на землю и били краями больших щитов. Конные галлы увязли в рукопашной схватке и отчаянно рубились с римской пехотой, отбиваясь мечами от длинных копий гастатов. Вскоре натиск инсубров выдохся, уцелевшие всадники развернули коней и обратились в бегство. Но уже подходили галльские мечники, и тогда Фламиний приказал гастатам отступить в тыл, а вперед выдвинул принципов и триариев. Когда противник приблизился на расстояние броска копья, римляне метнули пилумы, выхватили из ножен мечи, сдвинули щиты и пошли навстречу инсубрам.

Бой был жестоким и коротким. Кельты отчаянно рубили длинными клинками тяжелые римские щиты, а легионеры наносили врагам резкие колющие удары в грудь, плечи и лицо. Сраженные галлы один за другим падали на землю. Поле боя было завалено разбитыми колесницами, трупами людей и лошадей. Галльская конница съехалась с римскими всадниками, и на флангах закипело кавалерийское сражение. Некоторое время битва шла с переменным успехом, а затем мечники инсубров не выдержали накала сражения и начали отступать. Легионеры медленно пошли вперед и учинили страшную резню во вражеских рядах. Боевой дух инсубров был сломлен окончательно, и они стали разбегаться в разные стороны. Видя поражение своей пехоты, стала выходить из боя кавалерия галлов. Римская конница и велиты устремились в погоню, за ними продолжила наступление тяжеловооруженная пехота легионов. Множество галлов, израненных в рукопашной схватке, не смогли уйти от погони и были захвачены римлянами. Войско инсубров было наголову разгромлено. По свидетельству Орозия, было убито 9000 кельтов, а 17 000 оказалось в плену (IV, 13, 14).

Разберем наиболее интересные моменты сражения. Поскольку консулы командовали армией по очереди, то в день сражения начальство над легионами принадлежало Фламинию. Об этом свидетельствует тот факт, что в контексте битвы Полибий пишет о нем как о командующем, совершенно не упоминая о Фурии Филе. В итоге вся критика историка обрушивается на Гая Фламиния. Полибий ругает консула за то, что тот расположил войска слишком близко к берегу реки, лишив тем самым легионы возможности маневра и отступления на более выгодные позиции: «Что касается консула Фламиния, то в этом сражении он, как кажется, поступил неправильно, а именно: выстроив войско вплотную у высокого берега реки, он поставил римлян в невозможность вести сражение в привычном для них порядке, так как за недостатком места в тылу манипулы их не могли отступать шагом. Раз только они были бы оттеснены хоть немного, то по вине несообразительного начальника должны были бы кидаться в реку» (II, 33). Но насколько справедлив упрек историка?

На этот вопрос дает ответ Ганс Дельбрюк, подробно разобравший раздел труда Полибия, посвященный битве на реке Клезис: «Наконец, та же глава сообщает нам, что консул Фламиний лишил себя возможности использовать своеобразную римскую боевую тактику, построив свое войско тылом к реке, так что манипулам некуда было отступать. Этот упрек не имеет, конечно, ничего общего с пропуском манипул одной части сквозь другую и заменою одних частей другими, как это происходило на учебном плацу, а по прежним представлениям также и в бою: для этих маневров не приходится отступать далее того места, где стоят триарии. Если действительно в этом сражении римляне упирались тылом непосредственно в реку, то подобная позиция представляется по меньшей мере очень странной: тогда, скорее всего, пришлось бы предположить, что консул рассчитывал поднять доблесть